RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

К ВОПРОСУ ОБ УСТРОЙСТВЕ АЗИАТСКОЙ КОМНАТЫ
В БОЛЬШОМ ЦАРСКОСЕЛЬСКОМ ДВОРЦЕ

Автор: А.В. Тоесева,
учёный секретарь

Азиатская (Восточная, или Турецкая) комната была создана в 1851–1853 гг. на половине наследника цесаревича Александра Николаевича в Зубовском флигеле Большого Царскосельского дворца. Интерьер комнаты запечатлен в произведении из коллекции ГМЗ «Царское Село», известной нам как акварель Ф. Штейнмюллера, а также его подробное описание дано в путеводителе по Царскому Селу, составленному С. Н. Вильчковским в начале ХХ в., когда убранство комнаты еще сохранялось в том виде, в каком оно было при Александре II. «Все стены ея и амбразуры двух окон покрыты коллекцией восточного оружия; вдоль стен идут низкие диваны; в середине комнаты небольшой восточный фонтан; полы покрыты персидскими коврами; двери богато орнаментированы в восточном вкусе; в амбразуре второго окна вделан скрытый в стене, небольшой письменный стол. Коллекция оружия принадлежала Императору Александру II и составляла как бы продолжение того собрания, что хранилось в Царскосельском арсенале. Кроме оружия, здесь имеется и множество других восточных предметов, как-то: бокалов, подносов, чаш, зеркал, курительниц и тому подобн. Всего здесь собрано около 450 вещей» [1]. Предвоенное 1935 г. описание интерьера составлено А. М. Кучумовым в его брошюре «Комнаты Александра II»: «Восточный характер убранства дополняют персидские ковры, турецкие оттоманки с бархатными подушками, расшитыми золотом и шелками, турецкие кофейные столики, инкрустированные перламутром, и восточный фонтан в центре комнаты. Стены, обитые малиновым штофом, турецкими вышивками и персидскими коврами, заполнены коллекцией оружия, в значительной части доставленного с Кавказа, из Турции, Персии, Египта и Средней Азии. Многие экземпляры оружия обращают внимание ценнейшей художественной отделкой из серебра, золота, кораллов и камней, а также исключительной по тонкости чеканкой и гравировкой. Сабли, кинжалы и булавы (командные жезлы) с такой отделкой висят на задней стене, в центре которой помещается костюм египетского полководца Ибрагим-паши с полным вооружением из серебра албанской работы.

На левой стене сирийский костюм и персидские доспехи-кольчуги; на правой – конская упряжь, замечательная отделкой из серебра и сердолика с седлом, отделанным резной костью, и чепраком лебяжьего пуха. Упряжь эта подарена Хивинским ханом Николаю I в 1850 году» [2].

Об убранстве интерьера и коллекции оружия существует множество более поздних публикаций, упоминающих  архитектора И. А. Монигетти, как автора Азиатской комнаты. Действительно, с 24 июля 1847 г. Монигетти с разрешения министра Императорского двора допущен к занятиям по постройкам Царскосельского Дворцового ведомства, а с 21 августа 1848 г. уже определен в это ведомство архитектором, и в числе различных работ занимается «переделками» на половине Александра Николаевича, а также составлением проекта и постройкой павильона «Турецкая баня» в Большом Царскосельском саду по личному распоряжению Николая I.

Однако в документах об «устройстве» комнаты читаем, что 19 ноября 1851 г. граф В. Д. Олсуфьев, обер-гофмейстер и управляющий двором наследника цесаревича, сообщил Главноуправляющему Дворцовыми правлениями и г. Царским Селом Я. В. Захаржевскому, что «Государь Наследник Цесаревич предполагает малиновую комнату на половине его Императорского Высочества в Царскосельском Большом Дворце устроить в восточном вкусе. Причем нужно будет уничтожить имеющуюся в этой комнате печь, и топку ее, находящуюся в коридоре опустить в подвальный этаж, и 2ое, устроить в простенке, где трюмо, камин с проводом дымовой трубы в печь имеющуюся в верхнем этаже в ротонде.

Его Высочество повелеть соизволил, чтобы обе сии работы окончить в течение зимы, дабы к переезду будущею весною в Царское Село вся предполагаемая переделка могла быть окончена… Устройство сей комнаты в Восточном вкусе поручено художнику Мейеру[3] из Мюнхена» [4].

Монигетти, как архитектору Царскосельского Дворцового ведомства, поступает распоряжение от 27 ноября 1851 г., предписывающее «немедленно по отбытии Высочайшего Двора приступить к упомянутой переделке печей…» [5], а Захаржевскому, поскольку Майер «должен будет в течение зимы довольно часто приезжать в Царское Село, для производства заказанных ему работ» – «приказать кому следует, пропускать беспрепятственно Майера в означенную комнату, а равно дозволить ему обращаться с требованиями мелочных предметов, в которых он может иметь надобность, при установке вещей» [6]. Кроме того, «так как г. Майер кроме немецкого языка нипококовски не говорит» [7] обер-гофмейстер Олсуфьев лично распоряжается поручить вести все делопроизводство с ним титулярному советнику секретарю цесаревны Марии Александровны П. А. Морицу.

По всей видимости, в документах идет речь о художнике Генрихе фон Майере [8] – придворном художнике  и постоянном спутнике Максимилиана, герцога Баварского.

Максимилиан Баварский (1808–1888) [9] был исключительной личностью. Он обладал нелюдимым характером и жил уединенно в своем поместье Поссенхофен (Possenhofen), выезжая ко двору только на официальные или семейные церемонии, предпочитая жизнь в деревне. Максимилиан серьезно увлекался баварской народной музыкой, играл на цитре и сам сочинял музыку. Кроме этого, Максимилиан известен как автор драм и новелл, которые он публиковал под псевдонимом Фантазус.

В 1838 г. Максимилиан совершил путешествие в Египет и Палестину. После поездки он написал книгу «Wanderung nach dem Orient im Jahre 1838» (Путешествие на Восток в 1838 году)[10]. Он собрал множество сувениров, которые привез в Баварию и выставил в доме своего отца в замке Банц (Schloss Banz). Среди экспонатов – мумия молодой женщины, головы трех мумий, несколько мумий животных и камни из могил и храмов.

Гейнрих фон Майер сопровождал Максимилиана в его поездке, и в свою очередь, опубликовал серии литографий «Malerische Ansichten aus d. Orient» (Художественные зарисовки стран Востока, 1839) и «Genrebilder aus d.Orient» (Восточные жанровые картинки, 1846/1850).

Максимилиан Баварский был женат на Людовике, дочери Максимилиана I, короля Баварии и двоюродной сестре цесаревны Марии Александровны, урожденной Максимилиане Вильгельмине Августе Софии Марии Гессенской. Разумеется, Мария знала о путешествиях своего «кузена» и была знакома с названными литографиями и их автором. В РГИА хранится счет, из которого мы узнаем, что еще в 1847 г. Мария Александровна заказывает художнику Майеру рисунок «Панорама Дармштадта» и платит за него щедрую сумму в размере 750 руб. [11]

Не удивительно, что молодая чета вспомнила о Майере, как о знатоке Востока, когда решила создать себе модный интерьер в восточном вкусе.

Об увлечении Александра Николаевича этой идеей говорит то, что в качестве подарка для него к празднику Рождества 1851 г. цесаревна заказывает Майеру восточные предметы, видимо, для украшения новой курительной комнаты, на 258 рублей серебром, среди которых: арабский кофейник, подносы, «поддонечки», кофейные «стопки», а также кастаньеты – все из посеребренного и позолоченного металла, украшенного голубыми и зелеными камнями [12]. В апреле же 1852 г. Мария Александровна вновь обратится к Майеру и закажет у него «восточные подарки» теперь уже ко дню рождения цесаревича на триста рублей серебром: посеребренные и позолоченные стопки, усыпанные голубыми каменьями, серебряную умывальную чашу и поднос, позолоченные металлические бутылки, арабский кальян, два ручных барабана (дарубук), посеребренную металлическую сигарочницу, подставки для трубок, длинный египетский чубук с янтарным мундштуком и табачный кисет [13].

Майер, предполагая закончить всю работу за три месяца, представил смету в 3 061 рубль серебром, которая была незамедлительно утверждена Александром Николаевичем. Следует отметить, что все, даже непредвиденные и личные расходы Майера, безоговорочно оплачивались, включая, например, разъездные деньги, которые учитывались Майером с немецкой педантичностью: «за 83 поездки в Царское Село Г. Мейера и его человекам – 166 руб. сер., проезжанные на извозчиках к железной дороге – 58 руб. 10 коп. сер., за 12 поездок на стеклянный завод – 9 руб. сер., на фабрику герцога Лейхтенбергского – 15 руб., за проч. разъезды в магазины и мастерские и проч. – 87 руб. сер.» [14] (В то время как Монигетти, работавшему в этот же период над Турецкой баней в разъездных деньгах было отказано «поелику подобного рода расходы Высочайше запрещены»)[15]. Кроме этого, для работников, нанятых Майером, была арендована на семь месяцев квартира с освещением и отоплением.

В декабре 1851 г. печным мастером Карповым были завершены печные работы,  в феврале 1852 г. столярный мастер Якобс сделал специальные подоконники и ступеньки к окнам, в стены были установлены  деревянные ящики для размещения коллекции, постелен новый дубовый паркет. Машинист Юнг провел в комнату водопровод для установки фонтана. Таким образом, под надзором помощников Монигетти

А. И. Тихобразова и Л. Феррацини помещение было полностью подготовлено для устройства в нем восточного интерьера в соответствии с пожеланиями Майера.

Тем временем, в декабре 1851 г., Майер заказывает в петербургском Гальванопластическом и Литейном заведении по собственному рисунку бронзовый вызолоченный фонарь со звездой (и карсельской лампой внутри) для середины потолка за 600 рублей серебром, а на Императорском Стеклянном заводе к нему «окрашенные зеркальные стекла с 9 остроконечными стаканчиками, таковых же 9 синих; сверх того 40 штук малых остроконечных стаканчиков для угловых люстр потолка» [16]. Кроме этого он приобретает четыре вызолоченные станка для люстр из меди и олова, назначенные в углы потолка с 40 стеклянными звездочками, 4 большие стеклянные стакана, окрашенные синею и белою краской, и два узорчатые пирамидальные станка для ламп к окнам из вызолоченного металла с принадлежащими к ним стеклами [17]. Таким образом формируется комплект светильников в Азиатскую комнату, который, к счастью, удалось спасти во время Великой Отечественной войны в эвакуации [18]. Проект светильников, находящийся в РГИА, по-видимому, является единственным сохранившимся эскизом Майера, сделанным для Азиатской комнаты [19].

    

Кроме светильников для украшения интерьера Майер закупает множество предметов, вдвое перекрывая свою предварительную смету. В РГИА сохранился полный список приобретенных Майером вещей, который дает возможность довольно точно представить себе наполнение интерьера.

Все стены комнаты обиваются коврами, даже оконные проемы: 8 ковровых уборов устанавливаются в виде ниш над оружием, 3 ковра крепятся над зеркалом и двумя створчатыми дверями, тройной зубчатый нишеобразный ковер крепится к зеркалу, нишеобразный ковер идет вдоль боковых стен, плафон окаймляет красный французский ковровый бордюр, ковровой материей обиваются даже стол и камин. Поверх ковров по периметру комнаты крепятся 6 полуколонок с капителями из металла с золотыми украшениями и 8 полуколонок с арабскими арабесками, декорированные кистями из шерсти и шелка, под потолком размещаются 8 круглых железных пластин с арабскими надписями.

Потолок покрывают росписью, напоминающей персидский ковер, к нему помимо упомянутых светильников крепятся 15 кистей из шерсти и шелка и 4 конских хвоста.

Вдоль трех стен размещают низкие диваны с бархатными подушками, вышитыми золотом и украшенными кистями. В центре устанавливается позолоченный фонтан; диваны от остальной комнаты отделяют перила из красного дерева с резными деталями.

Чугунный камин декорируется позолоченным металлом; двери, окна и щиты для оружия украшаются металлическими накладками с золотыми арабесками; створчатые двери отделывают золотом и перламутром, над ними на золоченых подпорках монтируются 2 конских хвоста; на окно помещается витраж из прорезного свинца с разноцветным стеклом; по углам комнаты размещаются 4 этажерки на металлических украшенных золотом подпорках.

Для наполнения интерьера помимо известной коллекции оружия, перевезенной из Царскосельского Арсенала, Майер заказывает изготовление «азиатских костюмов», в том числе турецкое нижнее платье из красного сукна со всеми принадлежностями, нижнее платье красное и синее, платье из черной верблюжьей шерсти, протканное золотом и разноцветными шелками и подбитое серебряной парчой, такое же с золотыми шнурами, арабский бедуинский плащ из черной верблюжьей шерсти и разноцветного шелка головной платок, а также кушак, рубаху и  сандалии. Он закупает 3 страусовых яйца с арабскими надписями и шнурками, вызолоченный думник с металлическими украшениями, три арабских манускрипта с украшениями, 4 плюмажа из перьев цапли и райской птицы с вышивкой, 2 опахала из павлиньих перьев, 8 малых опахал со страусовыми перьями, с вышивкой и зеркалами, 2 египетские трубки с янтарными мундштуками, 9 копий со страусовыми перьями, с конскими волосами, с золотой парчой, с кистями, 6 высеребренных медных сосудов, тарелки и умывальник, украшенные каменьями и эмалью, 2 вазы золоченого фарфора, календарь, украшенный шелками и каменьями и ящик с марками.

13 мая 1852 г. П. А. Мориц сообщил Я. В. Захаржевскому, что «мюнхенский художник Майер устройство этого покоя привел к окончанию и представил счеты произведенным им расходам» [20]. В итоге сумма, затраченная на убранство интерьера, составила 5 901 руб. серебром.

Александр Николаевич был, видимо, чрезвычайно доволен новой Азиатской комнатой, и «в изъявление своего удовольствия» пожаловал подарки: художнику Генриху фон Майеру – бриллиантовый перстень стоимостью в 250 руб. серебром, а профессору восточных языков надворному советнику Шейху Мухаммеду Айяду Тантави, «занимавшемуся составлением арабских надписей» – изумрудный в 180 руб. серебром, изготовленные придворными ювелирами Кеммерером и Зефтигеном.

2 июня 1852 г. заведующий двором адъютант цесаревича полковник граф А. В. Адлерберг докладывал Александру Николаевичу: «что касается до вознаграждения за труды Майера, то на запрос Обер-Гофмейстера Олсуфьева, художник этот уведомил, что он почтет себя счастливым, если успел выполнением поручения заслужить милостивое одобрение Вашего Императорского Высочества, и что он смеет надеяться, что Вашему Высочеству благоугодно будет обеспечить содержание его и семейства, за время исключительно посвященное им на посильное исполнение Августейшей Вашей воли. По расчету Майера, считая в месяц по 150 руб. сер. за 7 месяцев причитается ему 1 050 руб. сер.» На документе собственной рукой наследника написано «Согласен». В Царском селе. 2 июня 1852 года [21]. Кроме того, заведующему Библиотеками и Собственными Арсеналами Ф. А. Жилю поступило «для немедленного исполнения» распоряжение «дабы на половине Его Высочества Царскосельского Большого Дворца при комнате, устроенной в восточном вкусе, дежурил постоянно один из унтер-офицеров, состоящих при Царскосельском Арсенале Великого Князя с тем, чтобы поручено ему было, как смотрение за находившимися в ней вещами, так и чистка оных» [22].

Однако не обошлось без досадного недоразумения. 13 июня 1852 г. управляющий гофмаршальской частью двора наследника получил из Царскосельского Дворцового правления срочное сообщение о том, что «В комнате Его Высочества в Старом Царскосельском дворце недавно отделанной в восточном вкусе появилась моль и ныне сильно размножается – причина этому как полагать должно та, что в сделанные в той комнате диваны и подушки употреблен волос не надлежащего качества… Дворцовое правление в предупреждение порчи от моли поспешает уведомить о сем Ваше сиятельство на тот предмет, не признаете ли нужным приказать кому следует освидетельствовать упомянутый волос и если окажется дурным. то производивший работы художник Мейер обязан без промедления времени оный переменить лучшим…» [23] В связи с данным инцидентом развернулось целое расследование, о чем свидетельствует сохранившийся любопытный документ, подписанный Майером и озаглавленный «Мнение».

«Осмотр произведен был в пятницу 20 июня сего 1852 года – первый разговор по этому делу был с Господином Полковником (советник Царскосельского Дворцового Правления полковник Ладыгин. – А. Т.) на улице. Г. Оом, один из ГГ. чиновников Его Императорского Высочества, и нижеподписавшийся спросили Г. Полковника “показались ли моли и где именно”, на который вопрос он, полковник, и отвечал, что в подушках и диване. Когда же фон Майр объяснил, что дело это чисто не возможное. Потому что для образования моли, даже при самых худших волосах потребно более времени, он Г. Полковник тотчас же отклонился от продолжения разговора по сему предмету, а начал о оружиях, и говорил, что пришлет для осмотра одного чиновника, который потом и явился.

Прибыв в восточную комнату Г. Декаратор Неркинг (придворный обойщик, производивший работы в интерьере. – А. Т.), до поротия подушки, объявил желание, что он при опрятном содержании мебели с удовольствием готов письменно обязаться на несколько лет, за употребленных при набивке оной мебели волос, потому что при набивке этих предметов употреблен волос первого сорта.

После сего в присутствии Г. Чиновника унтер офицер и ливрейный лакей были допрошены г. Оомом: приметили ли они моли, на что они отвечали, что в подушках и диване моли не видно, но что с покрывала седла висящего над диваном, упали несколько молей на диван, которых лакеи и нашли еще висящих у бахромы дивана. Таким образом, изъясняется, что моль находится в этой ветхой вещи, отпущенной из Арсенала.

По желанию всех присутствующих ГГ. чиновники были прошены назначить для распарывания подушку, которую и распороли и находящиеся в ней волосы найдены наилучшего качества. Эта же подушка оставлена поротою, дабы его превосходительство Г. Генерал Захаржевский, Г. Полковник и всякий, кому желательно, могли бы рассмотреть волос.

Сверх того и находится при том вышеупомянутое письменное обязательство Г. Неркинга, который в Петербурге известен как честный человек» [24].

В августе 1852 г. Майер продолжает закупать вещи для созданного им интерьера. Он приобретает стеклянную вазу для камина, большие и малые металлические вазы, два арабских десятиугольных стула с украшениями из перламутра, слоновой кости, черепахи и две скамейки на 655 руб. 70 коп. серебром [25].

В декабре в магазине купца Иле (C. F. Ihlee) во Франкфурте заказывается восточный ковер по рисунку, выбранному Марией Александровной, для чего снимается «план Азиатского кабинета». Ковер  был оплачен Императорской Российской миссией во Франкфурте и прибыл в Петербург  в мае 1853 г. любекским пароходом «Нева» – очевидно, это был последний заказ, сделанный Майером для оформления восточного интерьера в Большом Царскосельском дворце.

Художник Э. П. Гау выполнил акварель с видом Турецкой комнаты, по-видимому, вскоре после завершения интерьера, так как уже в июне 1854 года фотограф Штейнмюллер (J. Steinmuller)[26] по заказу обер-гофмейстера графа В. Д. Олсуфьева изготовил «две фотографические раскрашенные копии с акварельных рисунков Академика Гау, изображающих один Турецкую комнату в Царскосельском дворце, а другой внутренность Кабинета Государя Императора в Зимнем Дворце.»[27] Заказ был сделан по повелению Николая I для подарков императрице Александре Федоровне и наследному принцу Виртембергскому, и обошелся казне в 120 рублей серебром.

Найденные материалы позволяют не только установить новое для нас имя немецкого художника, работавшего в Царском Селе: подробный список предметов, в дополнение к упомянутым акварелям и описаниям, а также сохранившиеся подлинные вещи, украшавшие Азиатскую комнату, дают возможность составить полное представление об одном из оригинальнейших интерьеров, созданных в начале 1850-х гг. в Большом Царскосельском дворце.


[1] Вильчковский С. Н. Царское село : репринтное воспр. изд. 1911 г. СПб., 1992. С. 139.

[2] Кучумов А. Детское Село. Комнаты Александра II. Л., 1935. С. 8–9.

[3]  В архивных документах встречаются различные написания фамилии Mayr на русском языке: Мейер, Майер, Майр. Таким образом, в цитатах написание соответствует написанию в оригинальном документе.

[4] Об устройстве малиновой комнаты на половине Государя Наследника Цесаревича в Старом Дворце в восточном вкусе. РГИА. Ф. 487. Оп 5. Ед. хр. 2044. Л. 1.

[5] Там же. Л. 2.

[6] Об отделке в восточном вкусе малиновой комнаты на половине Государя Наследника Цесаревича в Царскосельском Большом Дворце. Там же. Ф. 522. Оп. 1. Ед. хр. 456. Л. 2.

[7] Там же. Л. 6.

[8] Генрих фон Майер  (Heinrich von Mayr) (1806–1871) – придворный художник, баталист, анималист (особенно увлекался изображением лошадей), портретист-миниатюрист и гравер. Родился в Нюрнберге и учился сперва у своего отчима К. Ф. Фуэса, а затем у А. фон Райнделя в Мюнхене. Подробнее см.: Thieme U., Becker F. Allgemeines Lexikon der bildenden Kunstler von der Antike bis zur Gegenwart. Leipzig, 1999. Bd. 24. S. 477.

[9] Максимилиан Баварский имел восемь детей. Одна из дочерей его, Елизавета (род. в 1837), вышла замуж за императора австрийского Франца-Иосифа, другая, Мария (род. в 1841) – за Франциска II, короля Обеих Сицилий.

[10] Мюнхен, 1839; 2-е изд. – 1840.

[11] РГИА. Ф. 540. Оп. 43/1659. Ед. хр. 35. Л. 1.

[12] Там же. Ед. хр. 168. Л. 1.

[13] Там же. Ед. хр. 167. Л. 1.

[14] Об отделке в восточном вкусе малиновой комнаты на половине Государя Наследника Цесаревича в Царскосельском Большом Дворце. Там же. Ф. 522. Оп. 1. Ед. хр. 456. Л. 15.

[15] О постройке Турецкой ванны. Ч. 2. О выдаче денег. Там же. Ф. 487. Оп. 6. Ед. хр. 2459. Л. 12–13.

[16] Об изготовлении стекол и фонариков для бронзового, вызолоченного фонаря в мавританском вкусе, назначенного в Царскосельский дворец для Государя Наследника Цесаревича. Там же. Ф. 468. Оп. 10. Ед. хр. 419. Л. 10.

[17] Там же. Л. 10. Где приобретались перечисленные вещи не указано. Н. С. Григорович упоминает, что на стеклянных флаконах имелись бумажные этикетки: Магазин русских изделий в С.-Петербурге. См.: Григорович Н. С. Ансамбль светильников Азиатской комнаты // Александр II и Царскосе Село: каталог выставки. СПб., 2000. С. 84–85.

[18] Подробное описание светильников можно найти в упомянутой статье Н. С. Григорович. Указывая на Майера, как на автора проекта светильников, Григорович ошибочно считает его художником гальванопластического завода.

[19] Об изготовлении стекол и фонариков для бронзового вызолоченного фонаря в Мавританском вкусе, назначенного в Царскосельский Дворец для Государя Наследника Цесаревича. РГИА. Ф. 468. Оп. 10. Ед. хр. 419. Л. 11.

[20] Об отделке в восточном вкусе малиновой комнаты на половине Государя Наследника Цесаревича в Царскосельском Большом Дворце. Там же. Ф. 522. Оп. 1. Ед. хр. 456. Л. 13.

[21] Там же. Л. 29.

[22] Там же. Л. 31.

[23] Там же. Л. 32.

[24] Там же. Л. 33.

[25] Там же. Ед. хр. 13. Л. 246.

[26] Фотоателье Штейнмюллера (Grand Etablissement Photocraphique de J.Steinmuller Successeur de Weninger frères), «преемника Венгенгера», находилась в Санкт-Петербурге в собственном доме на Большой Морской улице.

[27]  О художественных произведениях и вещах, покупаемых и заказываемых по Высочайшему повелению, назначаемых в подарок членам Императорской Фамилии и иностранным владетельным особам и вообще уплата по счетам. Там же. Ф. 472. Оп.9. Ед. хр.144. Л.85.

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта