RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

«ДВОРЦОВАЯ КНИГА О ДВОРЦЕ»

(Из предисловия к репринтному изданию книги А. Н. Бенуа
«Царское Село в царствование императрицы Елисаветы Петровны»)

Автор: начальник издательского отдела
М.П. Лебединская

Книга А. Н. Бенуа «Царское Село в царствование императрицы Елисаветы Петровны», вышедшая в марте 1910 года в типографии «Товарищества Р. Голике и А. Вильборга» и приуроченная к 200-летию знаменитой императорской резиденции, имела поистине «дворцовый» вид: большой формат, кожаный переплет с золотым тиснением, множество фотографий и иллюстраций, выполненных лучшими художниками своего времени. Издание сразу стало ярким явлением художественной жизни столицы. «Настоящий труд – результат многолетнего изучения истории царской резиденции… Книга Александра Бенуа издана с роскошью, соответствующей теме. Это поистине “дворцовая книга о дворце”», – обращалась редакция авторитетнейшего историко-художественного журнала «Старые годы» к своим читателям с предложением о покупке «прекрасного издания»[i]. Барон Н. Н. Врангель, виднейший искусствовед, специалист по отечественному искусству XVIII – первой трети XIX века, в своей рецензии на «Царское Село…» дал высокую оценку не только превосходному исполнению книги («В смысле внешности книга великолепна»), но и отметил ее большую научную ценность: «…здесь находятся драгоценные документы для всякого исследователя столь пленительного, заманчивого и так мало изученного царствования “дщери Петровой”. Текст книги полон множества исторических справок, остроумных и талантливых характеристик, прелестных сопоставлений…»[ii].

Единственное, что смущало некоторых авторов в отношении нового издания – это его цена. «Вашу книгу о Царском прочел с удовольствием и с наукой, ужасна все-таки ее цена; все ругают Голике[iii] за это и говорят, что это средство уменьшить число хороших и красивых книг в России», – обращается С. Н. Вильчковский, автор путеводителя по Царскому Селу, вышедшего в 1910 и 1911 годах, в своем письме к Бенуа[iv]. Ко «всем», кто «ругает Голике», можно отнести и автора рецензии, опубликованной в ежедневной газете «Санкт-Петербургские ведомости», выступающего под псевдонимом «Зигфрид»[v]. Он пишет: «Книга А. Бенуа “Царское Село” – издание замечательное, как со стороны своего содержания, так и по внешности. Исполнена задача огромной трудности: Царское Село – этот великолепный памятник русского искусства – удостоилось соответствующего описания. Но… на этом и остановятся мои хвалы… Помилосердствуйте! Ведь цена книги «Царское Село» – 100 руб.! Она представляет собой поистине драгоценный подарок. Кому? Обществу? Нет, тесному кружку библиофилов, да и то лишь богатых, ибо кто же из людей, обладающих нормальными средствами, в состоянии выкинуть сразу из своего кармана 100 р. за книгу?»[vi]. Автор, проявляющий заботу о художественном просвещении общества, безусловно, по-своему прав – книга была очень дорогой для российского читателя: цена издания «в художественном переплете» составляла, действительно, 100 рублей, в «роскошном кожаном» – 125, а «для господ любителей» было отпечатано 25 «нумерованных экземпляров на лучшей бумаге в роскошных кожаных переплетах», каждый из которых стоил 150 рублей![vii] (Для сравнения: номер в одной из лучших гостиниц в центре Москвы стоил от 3 до 8 рублей в сутки, билет на поезд Санкт-Петербург—Москва в вагоне I класса – 16 рублей, билет на спектакль в Большом театре – 8 рублей). Да и крайне маленький тираж издания сразу сделал его библиографической редкостью: «Вышел, наконец, отпечатанный в трехстах экземплярах Труд Александра Бенуа “Царское Село”»[viii]. (Здесь следует оговориться и сослаться на официальный источник – еженедельник «Книжная летопись», который сообщает о 600 экземплярах изданной книги[ix]). Так или иначе, тираж был невелик, и потому не случайно сразу после выхода «Царского Села…» в той же типографии был издан «демократичный», вполне доступный по цене путеводитель С. Н. Вильчковского. Ко дню 200-летнего Царскосельского юбилея 24 июня 1910 года было отпечатано 1000 экземпляров Путеводителя, которые полностью разошлись в течение полугода. В августе 1911 года вышло 2-е издание книги[x], дополненное и исправленное, приуроченное к открытию Царскосельской выставки. Книга была переиздана на английском, немецком и французском языках.

Но путеводитель Вильчковского не стал произведением искусства. Эта роль безоговорочно была отведена книге Бенуа «Царское Село в царствование императрицы Елисаветы Петровны». В 1911–1912 годах она демонстрировалась на выставке «Искусство в книге и плакате» в Санкт-Петербургской Академии художеств. Целью выставки было показать применение художественного творчества в печати. В 1914 ее представили на Международной выставке печатного дела и графики в Лейпциге как одно из достижений искусства книги в России. На протяжении долгих лет она являлась предметом особого внимания со стороны художников и историков искусства. И сегодня, пересматривая эту книгу, ловишь себя на мысли, что до сих пор она не утратила своей исторической значимости, художественной ценности и обаяния. Ни одно исследование об искусстве эпохи Елизаветы Петровны не обходится без ссылок на книгу Бенуа.

Задуманная автором еще в 1902 году, она должна была стать первой из серии аналогичных книг с общим подзаголовком «Материалы для истории искусства в России в XVIII веке по главнейшим архитектурным памятникам». Волею судеб ей суждено было стать первым и единственным образцом «роскошного» мирискуснического издания задуманной серии. Увидев книгу, над которой работал «целых восемь лет» удачно завершенной, Бенуа, по его собственному признанию, испытал радость. Это был некий итог его многолетней работы по изучению, пропаганде и охране памятников культуры, и это была его победа в борьбе за признание ценностей русской культуры середины XVIII века, «несправедливо оклеветанного времени», которое (и это понимал Бенуа) было временем создания непревзойденных сокровищ, временем накопления огромного художественного опыта и замечательного мастерства. Окружающая действительность казалась Бенуа и художникам его круга менее привлекательной, меньше волнующей воображение, чем культура, быт и нравы прошлых веков и ушедших людей. Временем его поклонения был XVIII век, его Музой на протяжении всей жизни была Елизавета Петровна. «…Я буквально влюбился в ее портрет, на котором художник Каравакк изобразил восьмилетнюю девочку в виде маленькой, совершенно обнаженной Венус»[xi].

Эта откровенная «влюбленность» в свою героиню и «особое влечение» к эпохе, в которой она царствовала, приводили порой к своего рода «помешательству на Елизавете», и, как бы мы сегодня сказали, – к «исторической реконструкции» далеких событий. Бенуа вспоминает, как 25 ноября 1892 года прочел своим друзьям манускрипт – реляцию о вступлении на престол Петровой дочери, выдав его за подлинный документ, найденный в бумагах отца. Друзья поверили в «достоверность документа», «после чего был сервирован… в зале при зажженных люстре и всех канделябрах довольно роскошный ужин, а во главе стола на кресле был водворен портрет Елизаветы I, что означало, что ее императорское величество удостоило нас своим присутствием»[xii]. Всю жизнь помнил А. Н. Бенуа свои детские впечатления «от разглядывания трех гравюр, входивших в состав “альбома Махаева” с видами Царского Села». В этих гравюрах были запечатлены Екатерининский дворец и парковые павильоны Эрмитаж и Монбижу. Особенно ему «импонировал сложенный и раскладывавшийся во все стороны громадный лист в махаевском увраже, изображающий фасад дворца со стороны циркумференции с проезжающей „линеей” императрицы, запряженной в двадцать лошадей цугом» [xiii].

Эта любовь-игра, эта увлеченность елизаветинским временем переросла у Бенуа в серьезную исследовательскую работу, приведшую к созданию капитальной историко-искусствоведческой монографии «Царское Село в царствование Елизаветы Петровны». Она не потеряла своей актуальности и сегодня, благодаря обширному иконографическому материалу и привлечению громадного количества архивных источников. Эта книга принадлежит к числу самых удачных работ Бенуа, в которой воссоздана история строительства одного из самых замечательных дворцово-парковых комплексов под Петербургом. История Царского Села представлена в широком временном охвате – от существования Шведской мызы до воцарения на престол племянника Елизаветы Петровны – императора Петра III. Вместе с автором читатель совершает увлекательное путешествие, в начале которого «Село Сарское» представляет собой «старое, первобытное» владение, с убогими светлицами, доставшимися Елизавете в дар от первой владелицы императрицы Екатерины I. Жизнь в нем проста и неудобна, а порой даже опасна, потому что в окрестностях села бродят разбойники, грозящие «разбить самое» цесаревну. В письме Елизаветы, которое приводит Бенуа, она просит своего приближенного прислать ей пороху и дроби для защиты «от разбойных людей».

Став императрицей, Елизавета постепенно осуществляет свою мечту – превратить это скоромное загородное местечко в русский Версаль. Для Царского Села наступает его золотой век. Дважды по проекту архитекторов Квасова и Чевакинского перестраивается прежний дворец. Четыре года непрерывного «лихорадочного» строительства, со стуком топоров, визжаньем пил, грохотом камней, с дымящимися кострами и известкой должны превратить дворец в художественно-законченное произведение. Но императрица остается неудовлетворенной – она желает «нечто более грандиозное, нечто более достойное ее блестящего царствования». И тогда появляется граф Растрелли и представляет императрице план нового дворца. В этом плане есть все, что нужно Елизавете – «и царственный размах, и неудержимая фантазия в рисунке архитектурных линий». Этот «аппробованный» план и превращает скромное строение в роскошное жилище, напоминающее Версальский дворец. Вместе с Бенуа мы прогуливаемся по нескончаемому ряду великолепных залов и пред нами предстает законченная дворцовая церковь… В каждой строчке своего труда Бенуа подчеркивает ту огромную роль, которую сыграла Елизавета Петровна в деле украшения Царского Села. «Чуткий» и «щепетильный» к очарованию художественной старины, он останавливается на всевозможных мелочах дворцовой обстановки, воспроизводит детали стенной лепки, живописи, резьбы. Он «погружает» своего читателя в любимую им эпоху, дает возможность понять ее, почувствовать, насладиться ею и полюбить. Шаг за шагом ведя нас по анфиладе дворцовых залов, он из несметного числа сокровищ выбирает по своему вкусу и демонстрирует нам те предметы убранства, которые кажутся ему самыми ценными, самыми редкими и самыми изысканными. Таковы живописные шедевры в Картинном зале, великолепные китайские блюда в Антикамерах, часы работы Козара в Янтарной комнате, тульское кованое кресло-кровать, бюро работы М. Веретенникова, бронзовые канделябры, хрустальные люстры и множество других произведений искусства, увиденные автором во дворце в начале XX века. Судьба этих памятников сложилась по-разному. Не все они дошли до наших дней, но те, что дошли, и сегодня украшают Екатерининский дворец, являясь лучшими образцами музейных коллекций.

«Для установления связи с предшествующими и позднейшими эпохами, автор дает краткое описание до-елизаветинской эпохи Царского, а попутно с изложением главной темы говорит о перестройках и изменениях в убранстве, внесенных позднейшими владельцами. Тщательные и до мелочей подробные описания по корпусам апартаментам, комнатам и залам, благодаря внутренней связи, производят цельное впечатление»[xiv].

Далее автор ведет нас в роскошный сад, где мы любуемся изящными беседками и павильонами, «которые своим великолепием равняются сказочному великолепию дворца»[xv]. Так происходит наше знакомство с тем, что было сделано Елизаветой Петровной в окрестностях Большого дворца. Мы узнаем про знаменитые «катальные горы» – любимое развлечение не только Елизаветы, но и Екатерины II, мы восхищаемся совершенством архитектурных линий парковых павильонов: Эрмитажа, Грота, и, наконец, прелестного и изящного «Монбежа». Мы встречаемся и с более поздними постройками – «дивной» «Белой башней» и «Шапелью», украшением которой являлась в те годы статуя Христа работы И.-Г. Даннекера.

Свой рассказ о Царском Селе Бенуа заканчивает главой «Жизнь в Царском Селе», в которой очень подробно, на основании всех имевшихся в его распоряжении литературных источников, камер-фурьерских журналов и архивных документов, рассказывает о нравах и обычаях той эпохи, прослеживает все дни пребывания императрицы в любимой резиденции, благодаря чему в нашем представлении живо возникает красочный и яркий век «веселой Елисавет».

Материалы для своей книги А. Н. Бенуа собирал «в Государственном Архиве, (помещающемся на Дворцовой площади в нижнем этаже министерства иностранных дел),.. в Архиве министерства двора на Шпалерной,.. наконец, в  Дворцовом архиве Царского Села». Работа в последнем, по словам автора, доставляла ему «особое удовольствие». «Этот архив был сложен в здании царской оранжереи, и надлежало пройти через «лес пальм», чтобы, поднявшись на верхний этаж, очутиться в небольшом, очень светлом помещении, на архив мало похожем. В нем я проводил многие часы в полном одиночестве, в полной тишине, при открытых окнах, через которые вливался знаменитый своей живительной силой царскосельский воздух», – так вспоминал Бенуа летние месяцы 1904 года, когда отдых в Горках он совмещал с работой в архивах над своей монографией[xvi].

Огромная сложная работа продолжалась и во Франции, куда он уехал в 1905 году. Порой она приводила Бенуа в отчаянье: «Пишу Царское Село. Отчаянно трудно. Удовольствие испорчено тем, что Успенский[xvii] много уже опубликовал. – Минутами хочется на все плюнуть. Но надо же разделаться с Голике, да к тому же одна из “задач жизни”…». «Пишу “Царское”. Хочу до переезда в Версаль одолеть “Дворец при Елизавете”. Путаница адская. Все время приходится перерывать все материалы….»[xviii].

Одна из «задач жизни» Бенуа блестяще осуществилась в марте 1910 года. Вышла из печати большая серьезная монография, «вскрывающая в документальных примечаниях много “тайн” императорского XVIII века…»[xix],  написанная живым, увлекательным и изящным языком, снабженная акварелями и чертежами планов дворцовых построек, исполненными архитекторами XVIII века, из государственных и частных архивов; специально сделанными для издания фотографиями дворцов, парков, павильонов, интерьеров и предметов, служащих для их украшения, – живописи, фарфора, мебели, бронзы, скульптуры…

«Царское Село…» было напечатано в лучшей частной петербургской типографии, принадлежавшей Товариществу Р. Р. Голике и А. И. Вильборга. Фирма родилась в 1903 году после слияния двух первоклассных полиграфических предприятий – типолитографии Р. Голике и фотоцинкографии А. Вильборга. Товарищество заслужило общероссийскую известность благодаря своему полиграфическому искусству, особенно проявившемуся в ряде художественных изданий, выпущенных под собственной маркой. Это и «Русская школа живописи», и «История русского искусства», и, конечно, «Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны». В книге Бенуа использованы все новейшие достижения печати, все способы и приемы, посредством которых все нарисованное, написанное и изображенное красками механическим путем воспроизводится на бумаге. «… Книгу украшают: 18 гелиогравюр, 14 красочных воспроизведений, большой план Царского Села, снимок fac-simile с редчайшего гравированного плана начала царствования Екатерины II, 10 фототипий и 15 автотипий-дуплекс»[xx]. В начале XX века типографское дело, благодаря содружеству типографа с выдающимися художниками становится искусством. Сама книга, над оформлением которой, кроме самого Бенуа, работали мирискусники Е. Лансере, К. Сомов, М. Добужинский стала произведением этого искусства. Знаток и ценитель книги, Бенуа провозглашал культ красивых и изящно оформленных изданий, которые начали появляться в России в первом десятилетии XX века. По его мнению, русская книга и русская иллюстрация недавнего прошлого представляла собой «демонстрацию безвкусия и, что еще замечательнее, просто небрежности, безразличия»[xxi]. Он сетует и на «дрянную» бумагу, и на «столбцы мертвого казенного шрифта», его не удовлетворяет «дешевая краска». Для сравнения Бенуа обращается к европейской практике: «Там и бумага, и шрифт, и печать, и типографская краска, и переплет – все служит одной, чисто художественной цели»[xxii].

Книга была напечатана оригинальным русским шрифтом, называвшимся «елизаветинским». Впервые этот шрифт появляется в 1904 году в «Русской школе живописи» А. Бенуа, им же набирается журнал «Старые годы», первый номер которого увидел свет в 1907 году, он также имеет сходство со шрифтом журнала «Мир искусства». Считается, что название «елизаветинский» шрифт получил на том основании, что начертания отдельных букв имеют сходство со шрифтом Академии наук середины XVIII века. Оригинал рисунка елизаветинского шрифта специально разрабатывался типографией Голике и Вильборга по инициативе А. Бенуа. «Шрифт откопали в Академии наук – подлинный, елизаветинский. Вернее, не шрифт, а матрицы. По ним и отлили шрифт»[xxiii], – вспоминал Бенуа. На самом деле это был шрифт Фирмена Дидо 1814 года, подвергшийся некоторым переделкам. Автором нового рисунка, предполагается, был Е. Лансере, долгое время заведовавший художественной частью типографии[xxiv].

Именно Лансере принадлежит ведущая роль в оформлении роскошного издания. Без преувеличения можно сказать, что графические работы художника для «Царского Села…» принадлежат не только к числу лучших его работ, но и благодаря им русское книжное искусство может гордиться этой книгой. Один из ведущих представителей объединения «Мир искусства», Лансере придерживался той точки зрения, что именно оформление, а не иллюстрация (как считал Бенуа), определяет художественный образ книги. Красочные и монохромные заставки Лансере открывают почти каждую главу. Портрет Елизаветы Петровны работы В. Эриксена, представленный в начале книги, заключен в сине-золотую рамку, выполненную в барочном духе; в заставке к главе «Шведская мыза» мы видим то местечко, на котором впоследствии строился дворец, и декоративную окантовку в виде военных атрибутов, картуша с именем Петра, поддерживаемого трубящими Славами. Графические детали повышают образное восприятие заставок, делая их элементом декора, неразрывно связанным с книжной страницей. То же можно отнести и к другим заставкам: «Освящение дворца в 1724 году», «Дорога к Царскому Селу при Анне Иоанновне», «Елизавета осматривает постройки». Изысканные и богатые графические решения,  так называемая «жанровая оснащенность» декоративных окантовок, не затмевают реалистической точности в изображении исторических событий. Он артистично исполняет свои заставки и виньетки, концовки и надписи, добиваясь стилистического и декоративно-графического единства при оформлении отдельных глав книги. Два рисунка тушью «Апофеоз Растрелли» и «Растрелли показывает проект перестройки дворца Елизавете» исполнены с большим вкусом и с глубоким пониманием изображаемой эпохи. Центральное место в книге занимает эскиз «Елизавета Петровна в Царском Селе», станковая работа, выполненная Лансере в 1905 году и превращенная в иллюстрацию благодаря искусно исполненной рамке «и специально изготовленным надписям». В этой работе, имеющей не только художественную, но и «познавательную» ценность, особенно явно ощущается та легкая гротескность, которая характерна для художников «Мира искусства» при изображении участников действий ушедшей эпохи. Выход Елизаветы Петровны со свитой интерпретируется как театрализованное представление: шлейф императрицы напоминает приподнятый театральный занавес, ее свита – актеров, исполняющих привычные роли.

Та же гротескность видна и в работе «лирика книжного украшения» К. Сомова, помещенной на авантитуле. Нежная акварель в духе рокайльных реминисценций XVIII века – это мечта о прошлом, которое стало для художника настоящим. Торжественна композиция: пышный занавес с султанами страусовых перьев, перевитых жемчужными нитями, придерживают прелестные дамы в пышных платьях; вокруг – излюбленные сомовские мотивы: цветы, фрукты, гирлянды, ленты и … собачка, восседающая между кринолинами. Изысканный колорит построен на тонких цветовых сочетаниях охристых, золотистых, оливковых тонов.

Заставку к главе «Сады Царского Села» выполнил А. Бенуа. Он более легок в своей графической манере, чем Лансере, он узнаваем по своим излюбленным «версализмам» – строгой симметричной композиции и «архитектурно-подстриженной» растительности. Но эта «строгость» смягчается светлым и праздничным колоритом акварели. «Боковой фасад Эрмитажа» (акварель), служащий заставкой к главе «Эрмитаж», и рисунок «Эрмитажная кухня» – мастерски выполненные произведения, которые органично смотрятся в тексте и в то же время могут рассматриваться как станковые работы.

И, наконец, удивительно современна, и в то же время несколько фантастична цветная литография М. Добужинского «Старый сад зимой».

Имена всех названных мастеров «Мира искусства» вошли в историю русского искусства. Каждый из них был большим и самобытным художником, но, соединив свои усилия в работе над монографией Бенуа, посвященной эпохе Елизаветы Петровны, они создали законченное произведение искусства, соответствующее их представлению о «прекрасной книге». «Царское Село…» стало эталоном книжного изящества, полиграфического мастерства и отменного вкуса.

Предлагая читателю современное повторение монографии Бенуа, мы осознаем, что всякое репринтное воспроизведение старой книги сложно. Тем более оно сложно при воспроизведении богатых и «многодельных» изданий. Подлинник всегда органичен в силу того, что создается средствами, методами и материалами одного времени. Копия же искусственно имитирует их, используя современные материалы и офсетную печать, не дающую ни той мягкости и богатства тоновых переходов, свойственных старинной фототипии, ни выразительной фактуры оттисков. Конечно, всегда глаз заметит те «мелочи», на которых строится стилевая характеристика старой книги, и которых нет в современном воспроизведении. Но при этом останется неизменным главное – та важная культурная функция, которую несет эта книга.

В работе над подготовкой издания мы позволили себе включить в отдельно выделенной части современные переводы и комментарии, которые посчитали актуальными в связи со многими изменениями, которые принес в Царское Село XX век. Революция 1917 года, национализация дворца, превращение царской резиденции в музей, многочисленные продажи и перераспределение музейных коллекций, Великая Отечественная война и оккупация г. Пушкина, варварское уничтожение дворца и парковых павильонов, вывоз и уничтожение музейных ценностей, которые не успели эвакуировать, послевоенная реставрация и воссоздание большинства интерьеров – все эти события так или иначе отразились на памятниках Царского Села, описанных сто лет назад А. Н. Бенуа в своей книге «Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны».



[i] Старые годы. С.-Петербург. 1910, апрель.

[ii] Старые годы. С.-Петербург. 1910, июль-сентябрь. С. 198–199.

[iii] Голике, Роман Романович – один из основателей в 1903 году акционерного художественного товарищества «Голике и Вильборг», где была издана книга А. Н. Бенуа «Царское Село…».

[iv] Цит. по: Вильчковский С. Н. Царское Село. СПб., 1992. Предисловие А. А. Алексеева. С. V.

[v] Под псевдонимом Э. Зигфрид выступал искусствовед и театральный критик Эдуард Александрович
Старк (1874–1942). Окончил Петербургский университет, в 1901 начал литературно-критическую деятельность. Писал статьи для газет "Россия", "Санкт-Петербургские ведомости", "Обозрение театров", "Петербургский курьер", "Красная газета", "Советское искусство" и др., для журналов "Театр и искусство", "Ежегодник императорских театров", "Аполлон", "Жизнь искусства".

[vi] Зигфрид. Эскизы. Санкт-Петербургские ведомости. 1910. № 139. 23 июня.

[vii] По рисунку А. Н. Бенуа было сделано два варианта переплета: цельнокожаный, бордового цвета с золотым тиснением на крышках и корешке и картонажный, с приклеенной к корешку суперобложкой-папкой из жатой бумаги кремового цвета.

[viii] Аполлон. 1910, март. С. 51.

[ix] Книжная летопись Главного Управления по делам печати под ред. А. Д. Торопова. СПб., 15 мая 1910 г. № 19. С. 2.

[x] Вильчковский С. Н. Царское Село. [Путеводитель]. Спб., Т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1911.

[xi] Александр Бенуа. Мои воспоминания. М., 2005. С. 846. Речь идет о «Портрете Елизаветы Петровны ребенком» кисти Л. Каравака из Большого Петергофского дворца, который А. Бенуа увидел в 1883 году (в возрасте тринадцати лет).

[xii] Александр Бенуа. Мои воспоминания… Там же.

[xiii] А. Н. Бенуа. Мои воспоминания. М., 1990. Т. I. С. 25.

[xiv] Окрестности Ленинграда. Путеводитель под ред. Б. Брюллова и М. Сергеева. М.-Л., 1927. С. 27.

[xv] Нива. 1910. № 35.  С. 613.

[xvi] А. Бенуа. Мои воспоминания. М., 1980. С. 410.

[xvii] Александр Иванович Успенский (1873–1938), выпускник Петербургской Духовной Академии, директор Московского Археологического института, в 1904 г. опубликовавший «Материалы для описания художественных сокровищ Царского Села» в журнале «Художественные сокровища России» (№ 9–12).

[xviii] А. Н. Бенуа. Дневник 1905 года. Наше наследие. 2001. № 57–58.

[xix] Сидоров А. А. Русская графика начала XX века. М., 1969. С. 166.

[xx] Старые годы. С.-Петербург. 1910, апрель.

[xxi] А. Бенуа. Задачи графики // «Искусство и печатное дело». Киев, 1910. Февраль-март. № 2–3. С. 41.

[xxii] А. Бенуа. Задачи графики… Там же.

[xxiii] А. Бенуа. Возникновение Мира Искусства. Л., 1928. С. 43.

[xxiv] Книга. Энциклопедия. М, 1999. С. 141–143.

 

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта