RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

КИТАЙСКИЕ КОМНАТЫ ЦАРСКОСЕЛЬСКОГО ДВОРЦА
ПРИ ЕЛИЗАВЕТЕ ПЕТРОВНЕ

Автор: О.А. Федосеева, старший научный сотрудник,
хранитель музейной коллекции «Мебель»

Загородный увеселительный̆ дворец в Царском Селе в период правления императрицы Елизаветы Петровны перестраивался дважды. Впервые работы были начаты в 1743 г. по проекту архитекторов М. Г. Земцова и А. В. Квасова: в это время объем каменного дома был увеличен за счет пристройки двух каменных флигелей̆ и соединения всех построек галереями. Из архивных документов следует, что в том же 1743 г. предполагалось украсить один из покоев нового дворца лаковыми панно. «Шпалеры для обивки залы» дворца было поручено сделать «обретавшемуся при Дворе» лаковому мастеру Я. Неймеру (I.-G. Niemeÿer), «по объявленному Ея Императорскому Величеству от него образцу»1.

Мода на лаковые комнаты, отделанные оригинальными дальневосточными панно или убранные европейскими подражаниями под китайский̆ и японский̆ лак, пришла в Россию из Германии и Франции, где лак считался показателем роскоши, почти так же как и позолоченный̆ декор и редкий̆ мрамор2. Первая лаковая комната появилась в России при Петре I. В 1720–1722 гг. во дворце «Монплезир» в Петергофе голландский̆ лаковый̆ мастер Г. Брумкорст и его русские подмастерья И. Тихонов, П. Федоров и ученики И. Поляков, И. Никифоров с «товарищами» создают черные лаковые панели, на фоне которых был представлен фарфор3.

Работы над лаковыми панелями Царскосельского дворца были начаты в 1744 г. Именно в этом году лаковый̆ мастер Неймер потребовал от Конторы строений села Царского прислать крестьян из Кузминской слободы «для тирки красок к делу <...> лаковых шпалер»4. Вскоре из Царского Села в Санкт-Петербург, в Вотчинную канцелярию был отправлен сын скотника И. Прокофьев, который должен был состоять при лаковом мастере Неймере «для трения красок»5.

На протяжении 1744–1745 гг. идут работы над лаковыми панелями. В этот период в архивных документах Вотчинной канцелярии часто встречается информация о выдаче жалованья «лакового дела ученикам»6. Всеми работами, связанными с созданием лаковых панелей̆, руководил Неймер. Он, как и лаковый̆ мастер Брумкорст, добивался выдачи необходимых материалов, отвечал за сроки и качество исполнения заказа, требовал выплаты денежного жалованья своей̆ команде и пытался повысить его «дабы будучи при деле такого мастерства имели кураж и к лучшему себя привести могли»7. Архивные документы сохранили имена русских учеников Неймера: Гавриил Алексеев, Алексей Митрофанов, Иван Скородумов, Михаил Тихонов8, Василий Закусеев, Василий Чеканов, Василий Копылов, Иван Прокофьев9. Из документов за ноябрь 1744 г. можно узнать, что ученики Неймера выполняли «украшения в старые палаты верхнего апартамента панелей̆»10, т. е. во втором этаже Среднего дома, причем работали «денно и ночно, поспешая исправлением к приезду Ея Императорского Величества»11.

С сентября по ноябрь 1745 г. в царскосельском дворце под руководством лакового мастера Неймера работала целая команда: 10 лаковых учеников и 15 московских золотарей̆. Они делали лаковые шпалеры в «зале Ея Императорского Высочества», там же серебрили «по холсту на левкас, тако же на полимент», работали в правом флигеле и Среднем доме в верхнем апартаменте, оформляя дверные и оконные лаковые коробки12. В своем рапорте Вотчинной канцелярии Неймер упоминает о том, что его ученики «толкли мел и микстуру делали, тесто и печатали резные штуки, <...> из оных печатных штук явилось много в лом, оный̆ лом опять в корыто клали и переталкливали вновь». «Резные» элементы приклеивали на дверные и оконные коробки, затем их «полиментовали, серебрили и дополировывали». Семь лаковых учеников «печатали резные штуки и валяли тесто», два – при Неймере терли краски, один – готовил клей и левкас13. Архивные документы свидетельствуют о разных техниках, в которых работала команда лакового мастера Неймера: изготовление лаковых панелей̆, позолота и серебрение покоев верхнего апартамента, отливка из мела гипсовых (или из папье-маше?) рельефных элементов. В 1749 г. работы по украшению царскосельского дворца лаковыми панелями еще продолжались, поскольку в марте были приняты «написанные лакирным мастером Неимером и того дела учениками шпалер штук шестьдесят пять»14.

Опись убранства Царскосельского дворца 1753 г. свидетельствует, что «лаковыми обоями» были обиты только «сени» нижнего апартамента Среднего дома15. Скорее всего, это и есть упоминаемая в архивных документах «зала», для которой̆ были изготовлены лаковые панели. К сожалению, документы не сохранили свидетельств о характере их декора: ни в одном описании не встречается упоминание «на китайский манер».

Первая «лаковая комната» Царскосельского дворца просуществовала недолго и была разобрана в связи с начавшейся в 1752 г. реконструкцией̆ дворца по проекту архитектора Ф.-Б. Растрелли.

Вероятно, в 1754 г. была предпринята попытка переделки лаковой комнаты с участием лакового мастера Ф. Власова, известного по работам во дворце Петра III и Китайском дворце Екатерины II в Ораниенбауме16. Тогда же Контора строений принимает от санкт-петербургского купца С. Маркелова «материалы для составления «красного лака»17.

9 февраля 1756 г. императрица Елизавета Петровна утвердила проект «фарфоровому и китайскому убору» для Старого зала18, который̆ размещался на втором этаже в центре бывшего Среднего дома – именно там вскоре появился большой̆ Китайский̆ зал царскосельского дворца. На следующий̆ день архитектор Растрелли в письме просил: «...отправить сюда в Санкт- Петербург одного офицера, а с ним несколько подвод с людьми для приему <...> показанных фарфоровых и китайских штук, чтоб перевезены были в село Царское, ибо без оных мне показанием будущем тому убору начать невозможно. А как оные штуки перевезены будут, то имею приехать в село Царское для показания мастерам как тому убору надлежит быть»19.

В середине февраля 1756 г. «архитекторский гезель» В. И. Неелов получил из Камерцалмейстерской конторы предметы на «убирание в зале»20.

В приведенном в архивном деле реестре указаны как панно («штуки»), так и ширмы. Описание панно достаточно скупы: «72 штуки долгих и коротких рамных деревянных под черным лаком с золотом (одна погнила)». Ширмы описаны более подробно: «Ширмы высокие узкие деревянные черные лаковые с золотом, в 12 штуках больших, новые. Ширмы большие в 12 штуках деревянные наведены черным лаком и расписаны разными красками личины, фигуры на них, внизу и вверху в клеймах по четыре кружка с литерами и птицами, новые. Ширмы высокие узкие деревянные лаковые черные расписаны разными красками, на них в четырехугольных клеймах цветики, а в нижних каймах драконы, новые в 12 штуках. Ширмы высокие узкие деревянные под черным лаком, расписаны разными красками и больше личинами, на верхних и нижних каймах кувшинки и чайники с ветками, в 12 штуках, новые. Две ширмы в них 24 штуки деревянных черных лаковые расписаны разными красками и с личинами, а на другой̆ стороне с золотыми китаянками, литеры в том числе четыре штуки, которые приставливаются по краям без литеров, новые. Ширмы китайские деревянные маленькие, в них по 6 штук наведены черным лаком и расписаны разными красками и с личинами, новые»21.

Поступившие китайские ширмы и панно, а также панели, оставшиеся от раннего лакового убора Царскосельского дворца, были использованы не только для убранства Китайского зала. Ими были оформлены и стены «большого Кабинета»22, как названо это помещение в Полной̆ реляции 1764 г. архитектора Растрелли. Кабинет выходил на садовую сторону и располагался также в бывшем Среднем доме. Согласно «Генеральной̆ описи» 1757 г. Неелова «по всем стенам тот покой убран китайскими досками и рамами и резьбой золоченой̆ и рамами же о ручках»23. Пол в Кабинете был штучный̆, на потолке – живописный̆ плафон, десюдепорты дверей̆ «китайские в золоченой̆ раме», летние переплеты балконных окон были вызолочены, а внизу – вставлены «китайские панели». Стенные кронштейны («ручки») установлены на резные золоченые рамы, которые были двух типов: на 160 деревянных кронштейнах стояли «кофейные и чайные чашки сервиза саксонского», а на «кранштейнах резных из дерева на железе вызолоченных <...> саксонская посуда». Всего в комнате было 225 кронштейна. В Кабинете стояло семь «жерандонов резных из дерева на железе с орнаментом»24.

Китайский зал Растрелли был «убран китайским убором»: двери и наличники украшала резьба «китайского манера»25, «по всем четырем стенам от полу до карнизу весь убор китайской резьбой золоченой, при том уборе кронштейнов больших с пальмами и с орнаментами япониными <...> итого всех кронштейновых ручек 448, на коих поставлена саксонская и японская посуда на каждой ручке <...>, между тех ручек поставлены разных фигурок китайских 210, в оном же зале на поперечных стенах в резных золоченых рамах зеркал составных в 2 стекла четыре»26.

Известный̆ продольный̆ разрез Китайского зала архитектора Растрелли, вероятно, является ранним вариантом отделки интерьера. Во-первых, на нем мы видим множество зеркал, не упомянутых Нееловым в 1757 г. в описании убранства зала, во-вторых, резные элементы, напоминающие пальмы, отмеченные у Неелова, на этом чертеже наоборот отсутствуют, в-третьих, первая часть надписи на французском языке на чертеже Китайского зала – la Salle du milieu du Palais de Sarskezelau orné de Porcelenne du Japon – соответствует тексту Реляции Растрелли за 1755 г.27. Показательно, что в этой̆ Реляции «китайские залы» открывают перечень парадных покоев Царскосельского дворца, которые архитектор посчитал особо отметить. Янтарная комната в перечне 1755 г. упомянута второй̆, в отличие от Реляции 1764 г., где о ней̆ говорится в первую очередь. Посетивший̆ царскосельскую резиденцию в 1756 г. неофициальный̆ посланник французского короля

А.-Р. Макензи-Дуглас в приложении к июньскому письму, описывая дворец и парк, достаточно подробно рассказывает о будущей̆ отделке Китайского зала, а Янтарную комнату упоминает лишь для сравнения с создающимся интерьером: «La pièce du milieu du château, qui est un salon plus oblong que quarré, sera lambrissé de morceau de lac de la Chine, d’une grandeur proportionnée à cet usage et d’un prix inestimable, et il sera orné de pièces rares de porcelaine de la Chine et du Japon que l’on y verra sur des consoles de fer travaillées et dorées avec art et distribuées avec goût. Cette pièce qu’on nomme la Chinoise, une des plus singulières qu’on puisse voir, ne cède en beauté et en richesse au cabinet d’ambre»28. Таким образом, можно предположить, что в 1755 г. «китайские залы» имели для Растрелли большее значение, чем Янтарная комната. Возможно, зодчий̆ о них говорит в первую очередь потому, что именно над убранством этих интерьеров, созданных «в китайском стиле», Растрелли активно работал во время написания ранней̆ Реляции. Можно также допустить, что эти покои были важны для заказчицы, императрицы Елизаветы Петровны, желавшей̆ иметь в своем царскосельском дворце такой̆ же лаковый̆ кабинет, какой̆ был у ее отца в петергофском «Монплезире».

Не случайно, во второй̆ части французской̆ надписи на упоминавшемся проекте Китайского зала значится имя Петра I – «les lambris ont êter faitte à la Chine du Réigne de l`empereur Pierre Premier»29. Польский̆ исследователь З. Батовский, разбирая чертежи Растрелли в коллекции Национальной̆ библиотеки в Варшаве и комментируя проект Китайского зала, пишет, что тот представляет красочно выполненный̆ набросок, изображающий̆ зал со стенами, украшенными японскими вазами, и цоколем с фантастическими китайскими картинами времен Петра I, которые по причине деликатного исполнения едва заметны на акварели30. Вероятно, в новом убранстве интерьера предполагалось использовать лаковые панно второй̆ половины 1740-х гг. из царскосельского дворца, которые, возможно, стилистически были близки к лаковым панелям Монплизира и считались панелями Петровского времени. Приведенный

А. И. Успенским перечень резных столярных работ, выполненных в Китайском зале мастером Г. Курицыным и охтенскими цеховыми столярами под руководством столярного мастера Сухого, близок к нееловскому описанию интерьера: «...делали под резьбу 24 термуса, десюдепорты над четырьмя дверями, жирандоли и панели, десять больших и восемь средних вязок, в которых вставлены были по две и по три китайские доски, над этими досками десять липовых щитов. Последние были расписаны китайской живописью.

На поперечных стенах были помещены над зеркалами четыре вязки с китайскими досками, карниз у больших щитов был также китайский̆»31. Однако, были ли упомянутые «китайские доски» образцами дальневосточного искусства, или же они были исполнены «в китайском стиле» русскими мастерами, сказать сложно.

Опубликованные А. Н. Бенуа чертежи из коллекции В. Н. Аргутинского-Долгорукова («интересные, но не вполне выясненные документы», как о них говорит сам автор), представляют один из вариантов (приписываемых Ю. М. Фельтену) размещения убранства Китайского зала Елизаветы Петровны в Зубовском флигеле (после разбора зала и сооружения на его месте Парадной̆ лестницы)32. На этих проектах видна богатая резьба в обрамлении сложных округлой̆ формы рам над узкими прямоугольными панелями, вероятно, предназначенными для лаковых вставок, десюдепорты с китайцами под зонтиками и пагоды над ними, идущие от пола до потолка вертикальные пальмообразные кронштейны для ваз. Вполне вероятно, что некоторые элементы, представленные на этих трех чертежах, были взяты из Китайского зала Елизаветы Петровны.

Таким образом, из данных Реляций Ф.-Б. Растрелли за 1755 и 1764 гг., а также Генеральной̆ описи архитектора В. И. Неелова, которая частично опубликована И. Ф. Яковкиным и на которую постоянно ссылается Бенуа, следует что в царскосельском дворце было два китайских интерьера: Кабинет, полностью убранный̆ китайскими панелями (дальневосточными или русскими в стиле шинуазри), мода на которые уже была на излете33, и центральный зал, ставший блестящей стилизацией архитектора Растрелли на «китайскую» тему, где оригинальные китайские лаковые панели, если они и были, то занимали меньше места, чем резьба и расписанные русскими лаковыми мастерами «щиты».

Этим «черным» Китайским залом Растрелли «поделил» дворец на две половины: официально-парадную – левую – с парадной̆ Большой галереей, Малой парадной лестницей, и более камерную – правую – с анфиладой жилых комнат, двумя деревянными маленькими лестницами, подъемным стулом и небольшими залами: столовыми, Красной и Зеленой столовыми, Янтарной комнатой, Картинным залом, Опочивальней. Не случайно, что гости Елизаветы Петровны (а впоследствии Петра III и Екатерины II) часто поднимались в бельэтаж царскосельского дворца по Малой парадной лестнице и начинали осматривать его интерьеры именно с Китайского зала34.

Помимо общей̆ стилистики и следования моде на дальневосточное искусство «лаковая комната» 1745 г., Китайский зал и Кабинет 1757 г. оказались связанными именем лакового мастера А. Ширманова.

Андрей Ширманов был сыном писаря Царского Села Потапа Ширманова35. В 1739 г. он поступил на службу36 и, скорее всего, был помощником при своем отце. В 1744 г., после смерти отца, был определен писарем «при Вотчинных делах в Царском Селе».

В 1745 г. А. Ширманов, объявляет желание обучаться живописному искусству37. Возможно, его учителем стал Я. Неймер, работавший̆ в это время в Царском Селе. Через два года Вотчинная канцелярия принимает два столика «китайской лаковой работы» и два подносца, «деланных учениками Ширмановым и Урвановым»38. О том, что в царскоскосельском дворце всегда были лаковые изделия, свидетельствуют описи комнатного имущества за 1735, 1749 и 1753 гг.39. Среди перечисленных «китайских» предметов были не только подлинные восточные, но и сделанными по технологии европейских лаков, которую передавали русским ученикам иностранные мастера. В 1751 г. лакирный ученик Ширманов исправляет «лакирною починкою» казенные столы40 царскосельского дворца, а в 1755 г. ему уже отдают в обучение мальчика41 – свидетельство его мастерства, выросшего за 10 лет ученичества.

С 1756 по 1757 г., оставаясь учеником, Ширманов руководит учениками – Герасимом Воробьевым, Екимом Герасимовым, Петром Синягиным, Василием Колмогоровым, Степаном Лепястовым42, Степаном Селивановым43, Петром Ивановым44, делает заказы материалов и инструментов, необходимых для работы в Китайском зале и Кабинете, просит выплатить жалованье и провиант, т. е. выполняет работу, которую 10 лет назад доверяли только иностранному мастеру. Это говорит о том, что Неймер, у которого обучался Ширманов, был хорошим педагогом, сумевшим передать знания технологии лакового дела своему воспитаннику, несомненно, обладавшему способностями.

Мастер фонтанного, машинного и лакового дела Неймер вновь появился в Царском Селе по требованию Канцелярии от строений в январе 1757 г., чтобы ускорить работы по отделке лаковых покоев45. Задержки были вызваны тем, что в Конторе строений не было тех материалов, которые заказывал Ширманов и их приходилось покупать в Санкт-Петербурге у купца С. Маркелова46.

Для составления «бармстелевого лака» понадобилось 15 фунтов «самого чистого» янтаря, который пришлось просить в Главной медицинской конторе. Анализируя материалы, заказываемые Ширмановым для работ в Среднем доме, можно сказать, что основной цвет Китайского зала и Кабинета был черный̆47, на фоне которого эффектно выделялась позолоченная резьба вокруг дверей̆ и окон.

Весной 1757 г. Ширманов уже подмастерье. Кроме работ во дворце ему приходится золотить вазы павильона «Эрмитаж», подновлять иконостас предела Св. Николая в Знаменской церкви, серебрить и красить его в голубой цвет, золотить «вновь сделанные железные фигурные ворота, которые поставлены на правой стороне фасада между корпусом цыркунференции и Мыльнею» и также раскрашивать их в голубой цвет. Для этого Ширманов просит отпустить ему «голубцу фунтов 8, крахмалу синего фунтов 8, белил немецких пуд»48.

В 1758–1759 гг. императрица Елизавета Петровна издает указ архитектору Неелову сделать падуги в Китайском зале. Работы над падугами возглавляет Ширманов, которому из Санкт- Петербурга присылают тех же лакового дела учеников, которые работали в Царском Селе год назад. Сначала расписали «по черному колеру китайским манером» шесть падуг, затем последовал приказ падуги «лакировать пунцовым цветом», однако в результате отказались от идеи делать падуги и сдали их в «магазин»49. В 1759 г. лакирный и золотарный подмастерье Ширманов пытается остаться в Царском Селе. Это мы узнаем из черновика указа о назначении его смотрителем за картинами, которые находятся «во всех дворцовых покоях, так же и в Эрмитаже, и во Зверинце, в Каменном доме», чтобы они были в «чистоте и исправности», «чего ради каждый̆ день чинить осмотру самому, не полагая в том ни на кого»50.

К 1766 г. Ширманов – мастер золотарного и лакирного дела. В конце года он получает по указу Ее Императорского Величества из правительствующего Сената ранг поручика51 и переводится из Царского Села в Контору строения садов и домов, где прослужил до увольнения в отставку в 1774 г. «по слабости здоровья»52. В 1771 г. Ширманов по приказанию И. М. Бецкого представил в Императорскую Академию художеств «разных манеров сделанных штук до одиннадцати», которые, как он сам пишет в прошении об отставке, «рассматривались, на что мне дано письменное засвидетельствование и одобрение в знании тех художеств», но не повлияло на увеличение жалованья мастера53.

Изучение растреллиевских Китайского зала и Кабинета царскосельского дворца позволило вспомнить имена «лакирного дела мастеров» и их учеников, работавших над созданием уникальных интерьеров и подробнее остановиться на убранстве самих покоев. Следующая попытка создания лаковых китайских интерьеров связана с именем наследника престола Петра Петровича, будущего Петра III, который̆ в 1759 г. начинает строить дворец в Ораниенбауме. Завершилась история шинуазри в русских интерьерах XVIII в. при императрице Екатерине II, по воле которой появились Китайский дворец в Ораниенбауме, Китайские кабинеты в Петергофе, Китайский зал в Царском Селе, а также Китайские антресоли в Эрмитаже.

Примечание

1 РГИА. Ф. 487. Оп. 21. 1743. Д. 124. Л. 238. Имя лакового мастера Ягана Неймера упоминается среди мастеров, работавших в 1751 и 1758 гг. в Зимнем дворце. В 1755 г. он сделал для Аничкова дворца подъемный стол.

2 См.: Фишман О. Л. Китай̆ в Европе: миф и реальность (XIII–XVIII вв.). СПб., 2003. Л. 402, 403, 426.

3 См.: Уханова И. Н. Г. Брумкорст – петербургский мастер лакового дела (из истории «лакирного» искусства в России первой четверти XVIII века // Культура и искусство во петровского времени. Л., 1977. С. 177.

4 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 40. Л. 480, 481.

5 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 36. Л. 205.


6 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 37. Л. 275–283; Ф. 487. Оп. 11. 1745. Д. 62. Л. 12, 43, 44.

7 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1745. Д. 62. Л. 12 об.

8 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 37. Л. 275.

9 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1745. Д. 62. Л. 12.

10 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 37. Л. 277.

11 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 37. Л. 283 об.

12 РГИА. Ф. 487. Оп. 17. 1745. Д. 1. Л. 416–416 об. В сентябре 1745 г. была готова очередная партия лаковых панелей, так как в Царское Село были присланы луженые белые гвозди «для прибивания лакирных шпалер» (РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1745. Д. 67. Л. 187). Вполне возможно, что этими белыми гвоздями прибивали белые лаковые дверные и оконные коробки.

13 РГИА. Ф. 487. Оп. 17. 1745. Д. 1. Л. 416-416 об.

14 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1753. Д. 368. Л. 112 об. А. И. Успенский в исследовании, посвященном царскосельскому дворцу отмечает, что в 1749 г. в правом флигеле в шести покоях верхнего этажа лакирный мастер Неймер «убрал и напечатал вместо резной работой микстурою (стюком ?) на подобие резьбы» (см.: Успенский А. И. Императорские Дворцы. Т. II. М., 1913. С. 176).

15 РГИА. Ф. 487. Оп. 16. 1749. Д. 215. Л. 22. Какими именно были лаки сказать сложно, так как их описание отсутствует.

16 См.: Клементьев В. Г. Художник Федор Власов и его произведения в Ораниенбауме // Памятники культура. Новые открытия. 1994. М., 1996. С. 241; Павлова М. А. Новая атрибуция лаковых росписей̆ «китайской работы» в ораниенбаумском дворце Петра III // Образ Поднебесной. Взгляд из Европы / Материалы XXI Царскосельской научной конференции. СПб., 2015. С. 312–324.

17 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1754. Д. 34. Л. 1.

18 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 2. Бенуа А. Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. СПб., 1910. С. 108.

19 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 2.

20 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 8.

21 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 8, 8 об.

22 Батовский З. Архитектор Ф.-Б. Растрелли о своих творениях. СПб., 2000. С. 54, 95.

23 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1757. Д. 254. Л. 8 об. Сочиненная опись дворцовым в селе Царском покоям комнатным верхнего этажа уборам, тако церкви и галереи светлой. См. также: Яковкин И. Ф. История села Царского. В трех частях. Т. II. СПб., 1829. С. 205–206; Бенуа А. Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. С. 108.

24 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1757. Д. 254. Л. 8 об.

25 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1757. Д. 254. Л. 9 об.

26 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1757. Д. 254. Л. 10 об.

27 См.: Батовский З. Архитектор Ф.-Б. Растрелли о своих творениях. С. 21, 62.

28 Архив князя Воронцова. Кн. 33. Бумаги государственного канцлера графа Михаила Ларионовича Воронцова. 1744–1758 гг. М., 1887. С. 89. «Комната посреди дворца – зал, более продолговатый, чем квадратный, будет облицован китайскими лаковыми панелями (при чем если письмо написано по-французски, то слово «lac» латинскими буквами в русской транскрипции. – Авт.), величина которых соразмерна назначению и невероятной стоимости, <зал> будет украшен редкими фарфоровыми предметами из Китая и Японии, которые там увидят на кованных железных, искусно позолоченных консолях, расположенных со вкусом. Эта комната, которую называют Китайской, одна из наиболее необычных, которые можно видеть, не уступает в красоте и богатстве янтарному кабинету» (перевод автора).

29 Батовский З. Архитектор Ф.-Б. Растрелли о своих творениях. С. 21. Сохранена оригинальная орфография опубликованного документа – имеется в виду воспроизведенный французский текст (Панели, сделанные в китайской манере в правление Петра Первого. – Пер. авт.).


30 Батовский З. Архитектор Ф.-Б. Растрелли о своих творениях. С. 33. 

31 Успенский А. И. Императорские Дворцы. Т. II. С. 187. Для липовых щитов М. Сухой в мае 1756 г. просил «по выбору моему» 300 липовых досок длинною в сажень (2,12 м) и толщиною в 2 дюйма (РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 125). Слесарный мастер Я. Волков для ковки кронштейнов и на «жерандононы» получил полосное железо (Там же. Л. 108, 120). Модель пирамиды для зала с марта 1756 г. делал резной мастер Дункер (Там же. Л. 25). Для кабинета он начал делать модели в ноябре того же года (РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 189. Л. 35, 35 об.). Дункер требовал не только материалы для моделей: воск жёлтый̆, терпентин, сало свежее свиное, масло деревянное, сурик, но и рулон серой̆ бумаги для рисования рисунков, дюжину черных карандашей̆ в палочках). Живописный̆ плафон Китайского зала написан французским живописцем Ж.-Л. де Велли (см.: Бенуа А. Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. С. 108).

32 См.: Бенуа А. Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. С. 108, 112, 113.

33 См.: Фишман О. Л. Китай в Европе: миф и реальность. Л. 402.


34 В «Записках бытности в Царском Селе чужестранных министров и прочих персон, назначенных по Высочайшему Ея Императорского Величества повелению 7 сентября 1754 года» читаем: «…поехали в полдесята часа в Царское Село, куды и приехали старою дорогою вкруг циркумференции, в главные средние ворота прямо к крыльцу в 11 часов и, вошед в покои <…> пошли среднею лестницею в верхние апартаменты к стороне главного приезда…». Архив кн. Воронцова. Кн. III. С. 655; Бенуа А. Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. С. 111–112.

35 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1744. Д. 36. Л. 184–187.

36 РГИА. Ф. 467. Оп. 2. 1774. Д. 125. Л. 277 об.

37 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1745. Д. 67. Л. 164.

38 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1753. Д. 368. Л. 105.

39 1735 г.: столик и шкафик маленькие расписные китайской работы, стол складной расписной китайской работы (Бенуа А. Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. Приложение I. С. 5–6); 1749 г.: два красных лаковых кабинетца, столик четырехугольный лаковый расписной, шесть столиков таких же лаковых наподобие мраморных, столик лаковый красный расписной (РГИА. Ф. 487. Оп. 16. 1749. Д. 215. Л. 50, 50 об.); 1753 г.: стол китайский̆ черный̆ о двух ножках (сломанный), два кабинетца лаковых расписанных золотом и красками, при них зеркальные столбы, зеркальная доска с рамою (попорчены), два кабинетца китайской работы по черному лаку золотом, при них у каждого по зеркалу, четыре сто лика четырехугольных лаковой работы, два столика четырехугольных наподобие мрамора, комод китайской работы, с мраморной доской о трех ящиках, ширма о четырех пятцах, обитая кожею золотою с краскою китайского манеру (РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1753. Д. 368. Л. 20 об., 21, 38).

40 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1751. Д. 71. Л. 1–7.

41 РГИА. Ф. 487. Оп. 11. 1748. Д. 115. Л. 251.

42 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 24.

43 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 153. Л. 88.

44 См.: Успенский А. И. Императорские Дворцы. Приложение. C. XXVI.

45 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 153. Л. 29.

46 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 27–28 об.

47 Сажа голландская 4 фунта, прутин или индин 4 фунта, кость слоновая жженая 4 фунта, клея рыбьего 2 фунта, белил русских 20 фунтов, лазори берлинской 1⁄2 фунтов, киновари 2 фунта, муки стекольчатой 2 фунта, желти неополитанской 2 фунта, масла конопляного 1 пуд, спирту крепкого 30 фунтов, гуми мастики чистой 3 фунта, сандрику 6 фунтов, бальзаминного масла 1⁄4 фунта, терпентин венеци- анский 3 фунта, шпику 10 фунтов воску желтого 1 фунт (РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1756. Д. 38 а. Л. 27–28).

48 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1757. Д. 99. Л. 2, 7, 8.

49 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1758. Д. 73. Л. 1, 5, 38, 50, 50 об.

50 РГИА. Ф. 487. Оп. 12. 1759. Д. 58. Л. 1, 1 об.

51 РГИА. Ф. 467. Оп. 2. 1765. Д. 19. Л. 102.

52 РГИА. Ф. 467. Оп. 2. 1774. Д. 125. Л. 277–279 об.

53 РГИА. Ф. 467. Оп. 2. 1774. Д. 125. Л. 277 об. 

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта