RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

АТРИБУЦИЯ КАРТИННЫХ РАМ
МУЗЕЙНОЙ КОЛЛЕКЦИИ ГМЗ «ЦАРСКОЕ СЕЛО»

Автор: младший научный сотрудник,
хранитель коллекции «Рамы» Е.А. Борушко

О картинной раме, как о предмете декоративно-прикладного искусства заговорили во второй половине ХХ века. В российских музеях стали складываться коллекции картинных рам, которые получили статус фонда. До этого периода к ним  относились, как к расходному материалу. Так, по приказу Министерства культуры СССР в 1959 г. дирекции дворцов-музеев и парков г. Пушкина из Государственного Эрмитажа было передано значительное количество картинных рам, составивших основу коллекции ГМЗ «Царское Село». При этом их можно было уменьшать в размерах, из одной рамы сделать две, некоторые рамы были реставрированы и «одеты» на картины с экспозиции Екатерининского дворца. Они же  стали образцами, по которым делали новое обрамление к картинам для возрождающихся после войны интерьеров дворца. Например, в Малой столовой новое картинное обрамление выполнено по образцу старой золоченой резной рамы к картине «Екатерининский дворец середины XVIII в.» (Ф. Г. Баризьен). Некоторые рамы реставраторы-резчики  делали по довоенным и дореволюционным фотографиям, хранящимся в «Фотонегатеке» ГМЗ «Царское Село». В Портретном зале Екатерининского дворца портреты Екатерина I (И.-Б. Адольский) и Елизавета Петровна (Г. Бухгольц) экспонируются в рамах богатого резного орнамента с фигурным навершием, выполненные в 1970-х гг. Первая рама изготовлена резчиками: А. К. Кочуевым (автор модели) И. М. Шармановым, вторая – А. В. Забровским (автор модели) и В. П. Пасюковым.

Первая попытка создать музейную коллекцию картинных рам была осуществлена в 80-е гг. ХХ столетия. Окончательно фонд был сформирован в 2003 г., и началось изучение бытования картинных рам.

Трудность в установлении имени мастера заключается в том, что на рамах никогда не ставили клейма или подпись мастера, по которым можно было определить имя исполнителя. Лишь в середине XIX в., с появлением фабрик, акционерных обществ, мастерских-магазинов, на тыльной стороне рам стали приклеивать бумажные этикетки с указанием имени мастера или владельца фабрики, магазина с адресом и телефоном. Что такое бумажная этикетка, знают все, а учитывая отношение к самим рамам как к расходному материалу, и даже при их реставрации, этикетки не пытались сохранить. Поэтому находка такой чудом сохранившейся информации – большая помощь в атрибуции картинной рамы.

В музейной коллекции ГМЗ «Царского Села» несколько таких подписных изделий. В 2000 г. А. С. Захаров подарил небольшую рамку из красного дерева с бронзовыми накладками. На тыльной стороне рамы, на бумажной этикетке удалось прочитать надпись: «…мастерская рам и паспарту А. Федоров. СПб. Литейный № 35».

Документы из фонда Архива Государственного Эрмитажа подтверждают, что в начале ХХ в. в Санкт-Петербурге по указанному адресу действительно находились фабрика и магазин «стильных рам» поставщика Русского музея  императора Александра III – А. Федорова[1]. В его магазине можно было приобрести рамы различного типа для картин и фотографий. Так, для картины Леонардо да Винчи на фабрике была сделана резная золоченая рама «по рисунку итальянской таблицы № 38». Рама записана в опись картин и плафонов, «состоящих в заведовании II отд. Императорского Эрмитажа под № 7290». К большому сожалению, найти итальянскую таблицу и другие рисунки, на которые есть ссылки в документах, пока не удалось.

На картинной раме (ЕД–173-ХVI) шотландского профиля, декорированной чередующимся лепным орнаментом (гирлянда лаврового листа, лиственный, «жемчужник»), удалось на остатках бумажной этикетки прочитать имя еще одного известного в ХIХ в. столярного и позолотного мастера – А. Жесель. Рама поступила в музейную коллекцию ГМЗ «Царское Село» в 1959 г.

Французский поданный Антон (Антоний) Жесель приехал работать в Россию во второй половине ХIХ в. В Санкт-Петербурге он открывает собственную мастерскую рам, мебели и комнатных украшений, расположенную по адресу: «СПб. Гороховая ул., д. № 45», и вскоре становится купцом 2-й гильдии. Его работы были известны в двух российских столицах. Именно он в 1895 г. по приглашению дирекции Московского императорского Большого театра производит окраску и позолоту внутреннего убранства зрительского зала, перезолачивает люстру и заменяет утраченные хрустальные подвески. Хрусталь по его заказу привозят из Богемии с завода графа Гараха. Несмотря на конфликт между мастером и дирекцией театра, зал был готов к сроку. На коронационном спектакле зал был великолепен, царские ложи сверкали новой позолотой, хотя после завершения работ прошел уже год[2].

Жесель много работает по заказам Эрмитажа. Так, в 1888 г. для Императорского Эрмитажа он изготавливает три рамки: «…рамка мореного под черное дерево с резьбою в стиле XVI в., для картины Botticceli – 150 рублей […] рамка столярной работы из мореного под черное дерево, багет золоченый профиль в старинном стиле XVII в., для головки Giuglio Romano – 100 рублей […] рамка из мореного дерева с резьбою в стиле XVI в. для картины Bilini – 80 рублей…»[3]. Директор Императорского Эрмитажа Васильчиков заказывает А. Жеселю три двойные витрины для лучших живописных произведений Нового Эрмитажа: «…для Мадонны Conestabile & Georgio Raffaello. Столярной и резной работы и золочения по рис. – 450 р. сер. […] столярной золоченой работы для Мадонны Leonardo da Vinci  по рис. – 350 р. […] столярной работы черного с позолотой – для фламандской шк. – 300 р…»[4] Витрины можно увидеть в залах Эрмитажа. В 1884 г. мастер подает первое прошения на получение звания поставщика Высочайшего Двора.  Из представленных документов известно, что А. Жесель с 1874 г. проводил позолотные работы по Императорскому Зимнему на сумму 5578 рублей, с 1877 г. – по Царскосельским дворцам на сумму до 3000 рублей, а в марте 1884 г. для императорского Эрмитажа была изготовлена большого размера золоченая резная рама к фреске Фра Беато Анжелико за 1100 рублей[5]. Прошение в тот год было отклонено. Мастер делал несколько попыток и лишь в 1893 г. получил звание поставщика Высочайшего Двора.

Встретить полное или узнаваемое описание рам в архивных документах – редкая удача. Так, почти полное описание сохранилось в соглашении-заявке позолотного мастера Е. Нагибина: «Я ниже подписавшейся согласен изготовить для Царскосельского дворца Одну Резную цветную Раму по верху с купидонами держащими Корону мерою 3 аршина 11 вершков и 1 четверть, ширина 2 аршина 15 вершков…»[6] Дело в том, что в 1857 г. был объявлен первый конкурс среди мастеров по изготовлению картинных рам. Выше описанную раму сделал, выигравший его Царскосельский придворный столярный мастер Якобс[7]. В переписке между обер-гофмаршалом  графом Шуваловым и начальником II отд. Императорского Эрмитажа Ф. Бруни речь шла о картинной раме к портрету императрицы Елизаветы Петровны (Г. Бухгольц) из Портретного зала Большого Царскосельского дворца. Образцом выступала рама к портрету Екатерины I (Б. Адольский), изготовленной в XVIII в., предположительно резчиком Ж.-Б. Шарлеманем-Боде. В Высочайших указах за 1783 г. есть упоминание о резной золоченой раме, сделанной мастером именно для  Царскосельского дворца. К сожалению, в документе не указаны ни картина, ни зал, лишь дворец, и что рама золоченая, резная, стоимостью 175 рублей[8]. Обе рамы погибли в годы войны (1941–1945).

Если до 60-х гг. XIX мастер еще указывал, к какой именно картине делается рама, то в дальнейшем в счетах называется только сумма и упоминание характера изделия – резная или багет, красного дерева или черная. Конечно, такие скупые сведения о рамах не дают возможности их атрибутировать, поэтому малейшая деталь-зацепка – это настоящее везение. Примером может послужить простая на вид рама лепного орнамента с необычными угловыми виньетками в виде двуглавого орла, со щитом на груди с изображением Георгия Победоносца. В лапах орел держит горизонтально два горящих факела. Ниже расположены символы искусств: бюст, палитра и циркуль. Возник вопрос. Что означает странное на первый взгляд сочетание символов и при чем тут орел, факел, символы разных видов искусств? На торце рамы сохранилась синяя бумажная этикетка с надписью: «соб. покои ИМП. НИК. № 359». Кем же была изготовлена рама? Ответ удалось получить случайно. В одном из документов архива Государственного Эрмитажа, а именно, в одном из счетов на рамы, поданном в канцелярию министерства императорского двора. Если внимательно рассмотреть бланк счет фирмы «A la palette de Raphael» (владелец Аванцо) то можно увидеть фирменный знак – это угловая виньетка на картинной раме (НВ – 3044-XVI) из музейной коллекции ГМЗ «Царское Село».

Альберт Аванцо приехал работать в Россию из Италии. Здесь он стал петербургским  купцом 1-ой гильдии и владельцем фирмы «A la palette de Raphael», торговавшею художественными красками, лаками, холстом и другими рисовальными принадлежностями. При ней была фабрика «золоченых и ореховых рам». Фирма владела магазинами в Санкт-Петербурге, на Большой Морской, угол Невского проспекта, в д. Расмана, № 9/13, и на Васильевском острове, 5 линия, в д. Воронина, № 1/ 4; в Москве – на Кузнецком мосту, угол Петровки, в д. Шорина. Фирма также выступала в роли комисcионера московского Общества распространения технических знаний. Аванцо был приемником фирмы «Punna u Dobuzielli», которая существовала в России с 1828 г. В 1894 г. фирма упоминается под названием «Буфф», но в дальнейшем вновь именуется под своим названием – «A la palette de Raphael»[9]. В 1872 г. Аванцо подает прошение на имя Александра II, с просьбой именоваться «Поставщиком Высочайшего Двора». К этому времени он проработал в России 15 лет и его услугами пользовались Императорский фарфоровый завод и представители Дома Романовых. У него покупались краски, лаки, кисти, а также рамы по заказу II отделения Императорского Эрмитажа. Фирма А. Аванцо просуществовала в России до 1917 г.

Одновременно с Аванцо в Москве и в Санкт-Петербурге работает еще один итальянец – Иосиф Дациаро, владелец магазина картин, эстампов, рамок, художественных принадлежностей, иллюстрированных открытых писем, произведений из мрамора, бронзы, терракоты и т.д. Магазин в Санкт-Петербурге находился по адресу: Морская ул., д. № 11, в Москве – Кузнецкий мост, д. № 7. Торговля существовала с 1827 по 1917 г.[10] Имена двух итальянцев в России не забыты, и сейчас в Москве есть фирма торговой марки «Avanzo Daziaro» торгующая дорогими аксессуарами.

В 1987 г. на постоянное хранение в ГМЗ «Царское Село» из  гостиницы «Астория» была передана картина «Охота времени царя Алексея Михайловича. (Боярский выезд на охоту)» работы Р. Ф. Френца, которая была «одета» в раму лепного растительного орнамента из чередующихся листьев аканта с крестоцветом. На тыльной стороне сохранялся остаток бумажной этикетки с надписью: «Почетный гражданин П. С. Абросимов» (в настоящее время утрачен). Павел Семенович – сын Семена Александровича Абросимова, петербургского 2-й гильдии купца, наследовал дело отца, основавшего в 1862 г. мастерскую позолотных столярно-резных  работ. Мастерская занималась изготовлением мебели, комнатных украшений, иконостасов и рам, а также выполняла позолотные работы. Когда Петр стал работать вместе с отцом, фирма стала называться: «С. А. Абросимов с сыном», позднее – «С. А и П. С. Абросимовы». За участие во Всемирной выставке в Париже в 1900 г. мастера получили Почетный диплом, а в Санкт-Петербурге – звание потомственных Почетных граждан. Все их награды и звания указывались на счетах: медаль Всероссийской выставки 1882 г., медаль – за трудолюбие и искусство, полученная в 1885 г. и т.д. В 1904 г. мастера получают право именоваться «Поставщиками Высочайшего Двора»[11]. В 1908 г. Николай II с супругой, находясь в Крыму, посетили капитана 2-го ранга в отставке, художника Федорова-Керченского и приобрели у него две пастели. Император выбрал для своего кабинета в Александровском дворце – «Прибой», а Александра Федоровна – «После бури» (для своего кабинета). Картинные рамы из красного дерева, полированные, в стиле ампир поставили купцы Абросимовы[12]. Современное местонахождение этих рам неизвестно.

Семен Александрович обучает столярному и позолотному ремеслу своего внука – Александра[13]. После 1910 г. старший из Абросимовых постепенно отходит от дел и управление фирмой переходит сыну Петру[14]. В собрании ГМЗ «Царское Село» есть еще одна рама с лепным орнаментом в стиле модерн к картине «Зимний пейзаж». На тыльной стороне бумажная этикетка с надписью: «От потомственного Почетного Гражданина П. С. Абросимова. С.-Петербург. Вас. Остров 2 линия, собств. Д. – № 5». Именно по этому адресу находилась фирма Абросимовых, просуществовавшая до 1917 г.

С еще одной династией позолотных мастеров – Рыбаковых – связана история бытования картинных рам из собрания Екатерининского и Александровского дворцов. В Портретном зале Александровского дворца на своих исторических местах размещены четыре портрета великих князей, сыновей Николая I: Александра, Константина, Михаила и Николая. Эти портреты обрамлены в великолепные золоченые резные рамы, которые чудом уцелели в годы Великой Отечественной войны, хотя долгое время считались утраченными.

В 1999 г. при ремонте подвального помещения паркового павильона «Холодная баня» были обнаружены шестнадцать деревянных фрагментов. Реставраторы бережно очистили их от грязи, и на четырех длинных тягах удалось прочитать старые инвентарные номера (А-20731/1, 20725/1, 20730/1, 20726/1). В описи Александровского дворца 1939–1940 гг. (книга-опись № 20) нашлись соответствующие записи. Шестнадцать фрагментов оказались тягами четырех рам: «…деревянные, резные, золоченые, фигурного очертания, богато орнаментированные рамы подражанию «стилю XVIII в.» размерами 1910×2845 мм, неизвестного мастера». Фотография Портретного зала Александровского дворца 1930-х гг. дала полное представление о том, как выглядели эти рамы. После завершения реставрации картинные рамы были «надеты» на портреты и заняли свои исторические места в Портретном зале Александровского дворца.

Богатый резной орнамент настолько красив и изящен, что появилось предположение, что это работа немецких или французских мастеров ХIХ в. Дело в том, что имена позолотных мастеров не указывались в описях картин и плафонов, в описях рисунков по II отделению Императорского Эрмитажа, в которые во второй половине ХIХ – начало ХХ в. заносились заказанные картинные рамы. Существовала опись разных нехудожественных предметов (рамы и прочее) ведения II отделения Императорского Эрмитажа в трех томах. Однако описания предметов краткие, например: «Рама красного дерева об одном стекле шир. – 1 арш. 8 вер. выс. – 2 ¼ в длина 1 арш. 8 вер…», без упоминания имен мастеров и даты изготовления[15].

Кто и когда сделал картинные рамы к портретам великих князей, было неизвестно. Учитывая, что портреты были заказаны придворному художнику Ф. Крюгеру Николаем I, то можно было предположить, что и рамы сделаны в тоже время. В Архиве Государственного Эрмитажа автором были просмотрены все счета и расходы по II отделению за 1840–1848 гг. Благодаря этому удалось установить, что картинные рамы были сделаны Иваном Рыбаковым, а образцом для них послужила рама к портрету императрицы Александры Федоровны работы К. Робертсон, выполненная позолотным мастером Александром Михайловичем Рыбаковым, который был отцом Ивана[16]. Первоначально  портреты великих князей  находились в Ротонде Императорского Эрмитажа, а позднее были переданы в Царскосельский Александровский дворец и составили картинное убранство Портретного зала[17].

А. М. Рыбаков много работал по заказу II отд. Императорского Эрмитажа. Известно, что мастер изготовил новые рамы «под орех с картушками» и резную «под орех» к портрету «Испанского инфанта на лошади», перезолотил раму к портрету принца Оранского. Этот заказ мастер выполнил для паркового павильона «Арсенал» в Александровском парке[18]. В годы войны павильон сильно пострадал; картинные рамы утрачены. Не сохранились и две великолепные золоченые картинные рамы, сделанные  И. А. Рыбаковым, для Большого Царскосельского дворца. Первая рама была «надета» на картину «Взятие Шамиля на Гунибе», вторая — «Принесение присяги Государем наследником Александром Александровичем» (обе кисти Б. П. Виллевальде)[19].

Представители династий охтинских позолотных мастеров Рыбаковых – отец и сын – выполняли работы не только для императорских дворцов, но и для петербургской аристократии. Старший Рыбаков начал выполнять заказы с 1834 г. В частности, он был приглашен архитектором И. Д. Корсини (с согласия графа Д. Н. Шереметьева) для проведения ремонтных работ в Фонтанном доме. В парадных залах дома поновлялась и исправлялась позолота, восстанавливались утраченные фрагменты резьбы. По распоряжению графа и заказу архитектора А. М. Рыбаков делает несколько рам: «...сделаны по данным от Г. Архитектора Корсини рисункам по разной цене рамы, деревянные с резьбою и цировкою, вызолоченые сплошь червонным золотом без матов, а именно: одна большая для портрета Ея Сиятельства графини – 125 руб. серебром, две посредственной величины для портрета и для картины по 30 руб. – 60 серебром рублей; три малых, для картины и портретов – 40 руб. серебром, итого серебром 225 руб[20]

Известно также, что картинная рама без короны, но с двуглавыми орлами по углам (как на монетах) к портрету императрицы Александры Федоровны, работы художника М. Ф. Славянского (копия с К. Робертсон) была выполнена старшим Рыбаковым. По высочайшему распоряжению портрет в раме был отправлен в подарок английской королеве в Лондон[21].

Мастер был неграмотным, поэтому на счетах он ставил три креста (ХХХ), или за него расписывался сын Иван Рыбаков[22]. С 1840 г. сын начинает работать вместе с отцом. Им изготовлены рамы к картинам: «Богородица» (Вивиани), «Вознесение Богородицы» (Гвидо Рени)[23]. В 1849 г. мастер делает новую резную раму к картине «Присяга государя наследника цесаревича Александра Николаевича» (А. Ладюрнера), а также рамы к портрету покойной императрицы Марии Федоровны и к картине «Кавалергарды» (Б. П. Виллевальде)[24]. 21 августа 1853 г. И. А. Рыбаков заканчивает изготовление четырех  «...в окружности 9 аршин 12 вершков […] по рисунку № 2...» рам к картинам работы профессора Ф. Крюгера, представляющие: «Чины российской гвардии»[25]. В 1859 г. мастер становится с.-петербургским 3-й гильдии купцом, именует себя «Иван Александров Михайлов по приводной фамилии Рыбаков»[26] и получает за свои труды серебряную медаль на станиславской ленте с правом ношения на шее[27].

В 1855 г. в документах II отделения Императорского Эрмитажа вновь встречается имя позолотного мастера Евсевия Нагибина, купца 2-й гильдии. Он делает резную золоченую раму к портрету великой княгини Ольги Николаевны по утвержденному императрицей Александрой Федоровной рисунку. Следующие его работы – рамы для картин, присланных из-за границы, кисти немецкого художника Петера фон Гессе: «Сражение при Клястицах»; «Сражение при Полоцке». Кроме этого он поставил овальные рамы к картинам «Фрукты» и «Цветы» из Посольского дома, к двум картинам Айвазовского, изображающим Синопское сражение[28]. Для Гатчинского дворца он делает по рисунку рамы к картинам в комнатах Александра I; одна из них, золоченая, – к пейзажу кисти В. Кукука, принадлежавшему императрице Марии Александровне[29].

Для Большого Царскосельского дворца в 1857 г. Е. Нагибин изготовил девять резных рам «во вкусе рококо» к портретам Екатерины I, Петра I, Елизаветы Петровны, вел. кн. Натальи Алексеевны, Петра II, Анны Иоанновны и к трем картинам «Вид Царскоcельского дворца». Все девять картин были размещены в парадных залах (Гостиной и Белой столовой) половины Александра I[30]. За образец мастеру было велено взять раму, которую изготовил И. Рыбаков к портрету Александра I. Из девяти рам в музейной коллекции ГМЗ «Царское Село» сохранилась только одна рама. Она экспонируется в интерьере парадной анфилады Екатерининского дворца – на портрете Екатерины II в Предхорной.

В 2004 г. в коллекцию ГМЗ «Царское Село» вернулись три акварели из исторического собрания Александровского дворца: «Голубой будуар в доме графа Бреверн-де-ла-Гарди», «Николай II и Александра Федоровна на прогулке в лесу», «Николай II и М. Зичи у дерева, на котором Александр III вырезал букву “А”». Все три акварели «одеты» в простые, сделанные из дуба рамки с золоченым внутренним профилем. На их тыльной стороне сохранились бумажные этикетки с надписями: «Фабрика рам и позолотная мастерская А. Беггрова. С.-Петербург, Невский проспект № 12.» Именно по этому адресу (против Малой Морской) находился магазин картин и эстампов, владельцем которого был «Поставщик Высочайшего Двора» А. Беггров. Он же был комиссионером Императорской Академии художеств. Фирма вела торговлю в Санкт-Петербурге с 1832 по 1917 г.[31]

Атрибуция картинных рам – непростая задача. Дело в том, что в XIX в. старые рамы снимали с картин и складывали в кладовых императорских дворцов без указания к какому произведению живописи они относились. Во второй половине XIX в. рамы начинают ремонтировать и по распоряжению II отделения Императорского Эрмитажа старые и неиспользуемые рамы переделывают под вновь поступающие картины. Исторические события в жизни нашей страны также внесли свою лепту: много рам утрачено в годы лихолетий, многие поменяли своих владельцев. Все это затрудняет определение имени конкретного мастера, т.к. они, как правило, не ставили свои подписи на рамах. В России в XIX – начале ХХ в. было значительное количество мастерских, фабрик, акционерных обществ и магазинов, которые занимались как изготовлением, так продажей картинных рам. В результате архивных изысканий удалось установить их имена, это были – И. Глазырин, Конев, Г. Гамбс, Ф. Гамдорф, Э. Леонтьев, И. Калашников, К. Тур, Е. Иванов, Г. Бюхтгер, М. Волков, Я. Васильев, О. Поссе, Ч. Гофман, Е. Курлянд и другие. Однако образцы рам этих мастеров еще предстоит выявить. Это труд не одного человека, а коллективный, объединяющий хранителей музейных коллекций «Рамы».


[1] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. II. 1915. Д. 4. Л. 4–5.

[2] РГИА. Ф. 468. Оп. 15. 1896. Д. 1212. Л. 2, 8, 14 ,16 об.

[3] Архив ГЭ. Ф. I.Оп. V. 1888.  Д. 9. Л. 4, 33, 36, 61.

[4] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. 1886. Д. 10. Л. 1–2.

[5] РГИА. Ф. 472. Оп. 38 (414/1934). 1884. Д. 29. Л. 1, 7, 10, 13.

[6] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. II. 1857. Д. 34. Л. 46.

[7] Там же. 1858. Д. 34. Л. 64.

[8] РГИА. Ф. 468. Оп. I. 1783. Д. 3898. Л. 9.

[9] Архив Г Э. Ф. I. Оп. V. 1895. Д. 4. Л. 6 и 1894. Д. 4. Л. 8.

[10] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. 1914. Д. 4. Л. 58.

[11] РГИА. Ф. 472. Алф.

[12] мерою каждая – 1 ар. 14 ¾ вер. – 1 ар. 93/4 вер. (РГИА. Ф. 468. Оп. 14. 1908. Д. 3239. Л. 16 об. Там же. Д. 3248. Л. 5.)

[13]  «По сему талону действующему получить внуку моему Александру Абросимову» (Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. 1906. Д. 3. Л. 7.)

[14]  Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. 1914. Д. 4. Л. 29.

[15] Архив ГЭ. Ф I. Оп. 6. Лит. К. 3 тома. Лит. а–в.

[16] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 2. 1840. Д. 24. Л. 128.

[17] Архив ГЭ. Ф. I.  Оп. 2. 1848. Д. 22. Л. 19.

[18] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 2. 1834. Д. 2. Л. 8, 9.

[19] РГИА. Ф. 468. Оп. I. 1863. Д. 2473. Л. 4. Там же. Д. 3034. Л. 1–5. Картины хранятся в фонде «Живописи» ГМЗ «Царское Село».                 

[20] РГИА. Ф. 1088. Оп. 12. 1848. Д. 157. Л. 53, 80.

[21] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. II. 1845. Д. 20. Л. 21.

[22] «...за родителя получил родной сын Иван Рыбаков».

[23] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. II. 1847. Д. 1. Л. 1; 1848. Д. 18. Л. 2.

[24] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. II. 1849. Д. 1. Л. 42, 89, 91.

[25] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. II. 1853. Д. 58. Л. 3–5.

[26] В России до отмены крепостного права отчества могли иметь только представители высшего сословия, остальные имели двойные имена и фамилию.  Это правило просуществовало до конца XIX в. Так «Иван Александров Михайлов по приводной фамилии Рыбаков», означало, что он Иван – сын Александра и приходится внуком Михаилу и родственником Рыбакову. Видимо по этой причине мастер иногда опускал приводную фамилию Рыбаков и в счетах расписывался: «Иван Александров Михайлов», хотя это один и тот же человек.

[27] Мастер много раз подавал прошение на имя министра Императорского Двора, но ему отказывали в награде. В результате он написал на имя императора  Александра II и тот подписал прошение и повелел наградить мастера за его труды. К тому времени он почти  20 лет, как  выполнял заказы для императорской фамилии. Министр Императорского Двора на разрешение подписал: «Впредь не позволять мастерам награждать самих себя». (РГИА. Ф. 472. Оп. 35. 1859. Д. 41. Л. 234.)

[28] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 2. 1856. Д. 1. Л. 13, 15, 19, 20–27, 46–49.

[29] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 2. 1857. Д. 13. Л. 80, 83, 85.

[30] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 2. 1857. Д. 34. Л. 19, 23, 24, 26. «Екатерининский дворец середины XVIII в.» работы Ф. Г. Баризьена, висит в Малой столовой Екатерининского дворца.

[31] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. 1885. Д. 3. Л. 54.

 

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта