RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

КОЛЛЕКЦИЯ ФИГУР ГАЗЕНБЕРГЕРА В ЦАРСКОМ СЕЛЕ

Автор: старший научный сотрудник,
хранитель фонда коллекции «Мужской костюм» А.С. Рогатнев

Коллекции императорских загородных резиденций под Санкт-Петербургом всегда славились своим богатством. Однако события первой половины ХХ века значительно уменьшили объем накопленных династией Романовых шедевров. Грабеж во время революции, послереволюционные антикварные распродажи и планомерный, организованный с тевтонской педантичностью вывоз коллекций в 1941–1944 годах привели к тому, что значительная часть музейных экспонатов была или безвозвратно утрачена или исчезла из поля зрения музейных специалистов. Такая судьба постигла и коллекцию фигур Василия Газенбергера, хранившуюся в Екатерининском дворце-музее.

Иоганн Эрнест Вильгельм Газенбергер родился в Пруссии, по-видимому, около 1805 года. Когда он переехал в Россию, точно установить не удалось. В Санкт-Петербурге Вильгельм учился в Императорской Академии художеств, в которой состоял так называемым посторонним учеником. 6 апреля 1832 года президент Академии Н.А. Оленин подписал аттестат, согласно которому Газенбергер был возведен в звание «свободного (не классного) художника». Звание «не классного» художника связано с тем, что Газенбергер не был подданным России и потому не имел права на «классный чин». При этом за хорошие успехи в «скульптурном художестве» Академия наградила его Малой серебряной медалью.

Будучи еще студентом, Газенбергер начал изготовление масштабных фигур военных из гипса. Вероятно, он творчески перенес на русскую почву прусскую традицию, согласно которой заслуженным офицерам дарили статуэтки в форме тех полков, в которых они служили. Как мы увидим ниже – зерно упало на благодатную почву. Ведь, как известно, русские самодержцы питали самые нежные чувства ко всему, имеющему отношение к военной форме.

Разработка техники исполнения, по-видимому, принадлежит самому Газенбергеру. После изготовления модели мастер из специального клеевого состава делал форму для отливки. Клеевая форма имела большую эластичность, что при сложных объемах отливок облегчало мастеру процесс извлечения. Застывший состав по своим характеристикам больше всего напоминал современные формовочные материалы, типа силикона. Для разных частей тела (торс, нога, рука) делались отдельные разъемные формы.

Когда отливки были готовы, наступал черед сборки фигуры. Различные части всадника и лошади монтировалась на каркас, который придавал фигуре необходимую жесткость. Поскольку гипс – материал довольно хрупкий, проблема жесткости динамичных, устремленных вперед моделей кавалеристов была весьма актуальна. Иногда каркас требовал дополнительного усиления. Например, при создании фигуры нижнего чина Гродненского гусарского полка использовались металлические детали каркаса. Дело в том, что гусар держит в вынесенной вперед и в бок руке тяжелый штуцер.

Еще на стадии отливки отдельных частей гипс тонировался. Затем лошади покрывались лаком, что придавало фигурам блеск, похожий на блеск шерсти животного. Отдельные части на каркасе связывались так называемым гипсовым молочком, на которое также крепились предметы снаряжения и обмундирования. Фигура, собранная на каркасе, была скорее заготовкой, чем конечным продуктом. После сборки мастер начинал ее «одевать». Отдельные части амуниции (перевязи, вальтрапы, подсумки и пр.) изготавливались из тех же материалов, которые использовались при «построении» настоящих. Например, поверхность гипса, которая приходилась на мундир, не красилась, а покрывалась клеем с очесом сукна. Таким образом, достигалось не только идеальное цветовое совпадение с оригиналом (т.е. мундиром), но и иллюзия фактуры ткани, ощущение того, что фигура действительно одета в сукно. Крупные металлические части (эполеты, цепочки) делались из металла и крепились на то же гипсовое молочко. К деталям мастер относился с особым пиететом. Например, цепочки на конской упряжи действительно сплетены. Со временем мастер все более усложнял технологию. Фигуры черкесов Собственного Его Величества конвоя, представленные императору в августе 1848 года, ярко иллюстрируют эволюцию сложности. Вот что пишет о них сам Газенбергер: «На этих моделях кольчуга из железных мелких колец, шлем и все оружие из настоящего золота, серебра и стали с подробным изображением всех узоров. Серебряный и золотой тканый галун по установленной форме». На изготовление черкесов мастер потратил 8 месяцев. Вершина технологии была покорена через шесть лет. Газенбергер пишет об изготовленных им в марте 1854 года фигурах обер-офицера Кавалергардов и обер-офицера Конной гвардии: «На этих моделях кирасы, каски, палаши, пуговицы эполеты, шарфы, галуны и прочие офицерские вещи сделаны во всей подробности из тех самых металлов и материалов по установленной форме, лишь в уменьшенном масштабе. Изготовлено более 600 разнообразных мелких вещей к офицерскому обмундированию и снаряжению двух моделей». Потратив на эти фигуры 10 месяцев, больше за такие сложные модели мастер уже не брался, хотя продолжал работать еще более десяти лет. Вероятно ступенчатое повышение сложности и последующая стагнация в развитии связана с комплексом причин.

Во-первых, Газенбергеру приходилось постоянно наращивать сложность технологии для того, чтобы оставаться в фаворе у Николая I. На своего августейшего заказчика мастер работал более четверти века. За такое время банальное копирование ранних образцов могло просто надоесть императору, что лишило бы автора весьма состоятельного покровителя. Как известно, бывшие в милости у императора живописцы и скульпторы очень хорошо зарабатывали на своих произведениях. Во-вторых (оставив в стороне имущественную сторону вопроса), следует признать, что Вильгельм не боялся экспериментировать – известны его опыты создания фигур в технике каслинского литья и поздние копии, изготовленные на Императорском фарфоровом заводе. В-третьих, Газенбергер, будучи фактически создателем нового субжанра в искусстве, искал пути дальнейшего развития своего творчества. Таким образом, мотивы постепенного усложнения технологии нам кажутся вполне объяснимыми. Что касается причин остановки в развитии после середины 1850-х годов, они весьма очевидны – император Александр II не разделял энтузиазма своего отца по отношению к творчеству Газенбергера. Количество заказов сократилось. Размеры гонораров были урезаны. Мундир военных сильно изменился. Формально мастер оказался в творческом тупике: с одной стороны, новый заказчик работу не отменил, с другой, – какое-то время несомненно заняло решение вопросов об оплате и об окончательном виде уже заказанных и находившихся в работе фигур.

Разобравшись с технологией, вернемся к истории создания и бытования коллекции.

В 1829 году А. Н. Зауэрвейд представил Николаю I гипсовые фигуры в «1/4 натуральной величины», созданные Газенбергером. Императору работы понравились, и мастер получил заказ на изготовление моделей всех полков русской армии. Работа закипела. Согласно нашим подсчетам, мастер делал в год в среднем до пятнадцати фигур. Несложное арифметическое действие дает представление о том, какое огромное наследие оставил Газенбергер, умерший в 1865 году. Причем это касается только созданных им конных фигур. Документов, позволяющих уточнить количество изготовленных пеших фигур, пока не обнаружено. Однако, если предположить, что Газенбергер создал пеших фигур даже в пять раз меньше, чем конных, общее количество доходит до полутысячи моделей.

После представления императору новые фигуры отправлялись в пригородные резиденции или городские дворцы (Петергоф, Зимний дворец, Елагин дворец). Некоторые фигуры Газенбергер дарил членам императорской фамилии, другие по императорскому указу попали в военные части; известно также, что некоторые отправились за границу. Однако в основном они оказывались в Царском Селе, где украшали интерьеры Екатерининского и Александровского дворцов.

Основную часть царскосельской коллекции Николай I разместил в Александровском дворце. Начиная с ноября 1829 года, когда первые четыре фигуры (унтер-офицеры Кавалеградского, л.-гв. Кирасирского, л.-гв. Конного, Подольского кирасирского и Орденского кирасирского полков) нашли свои «зимние квартиры» в кабинете Николая I, Газенбергер периодически привозил в Царское Село все новые и новые скульптуры. Пополнение коллекции происходило следующим образом. Газенбергер создавал серии из четырех-восьми фигур одного рода кавалерии – это объясняется тем, что на всю серию он использовал одну и ту же форму для отливки. Поскольку мундиры всех рядовых, скажем, уланских полков, отличались лишь цветом прикладного сукна и приборного металла, скульптор изготавливал своего рода болванки, которые «одевал» согласно регламенту. Готовые «кавалерийские бюсты» Газенбергер представлял лично Николаю I, который должен был одобрить новые произведения и утвердить запрашиваемую цену. Император также распределял фигуры. Так, например, в 1829 году из пяти прибывших в Царское Село фигур четыре он оставил себе (см. выше), а пятую (рядового Подольского кирасирского полка) подарил великому князю Михаилу Павловичу, которую тот в дальнейшем поместил в Арсенал.

После представления Газенбергер увозил фигуры к себе в мастерскую. Получив плату, он заказывал в Придворных конюшнях экипажи и лично привозил серию в Царское Село, естественно, тоже за счет казны. Причем, как писал сам скульптор в марте 1837 года: «четыре фигуры в одной карете везти нельзя, надобно две кареты». Поэтому иногда в Царское Село приходили целые караваны. Например, в августе 1833 года Газенбергер привез 14 фигур – семь экипажей! В том же 1833 году произошел интересный случай, ярко характеризующий взаимоотношения скульптора с официальными инстанциями. На письмо Дворцового управления с требованием немедленно доставить одобренные императором фигуры в Царское Село, Газенбергер ответил: «Сначала деньги – потом фигуры». Он мог позволить себе подобный тон. Ведь его работа была делом государственной важности, он работает по высочайшему указу императора.

Львиную долю фигур, поступавших в Царское Село, Николай I оставлял в своем кабинете, однако часть из них попадала к другим членам императорской семьи. Из документов известно, что в 1829, 1832–1834 годах и позже Николай I подарил великому князю Михаилу Павловичу часть коллекции, которую разместили в Арсенале и в его кабинете (1833 год – рядовой Его Императорского Высочества Уланского полка, 1834 год – унтер-офицер Гусарского Его Высочества полка). Своя коллекция была и у наследника цесаревича – в его покоях размещались не только готовые фигуры, но также формы и модели. Были фигуры и у великого князя Николая Николаевича (1840 год – рядовой Л.-гв. Уланского полка), и у других родственников. В 1844 году из кабинета Николая I в Царском Селе герцогу Нассаускому и принцу Гессенскому (соответственно) были подарены фигуры улана и гусара.

В конце 1840-х годов мы наблюдаем некоторое охлаждение Николая I к царскосельской коллекции Газенбергера. Часто новые модели после одобрения императора отправлялись им в Петергоф (1848 год – четыре модели казачьих полков) или в Зимний дворец (1854 год – обер-офицер Кавалергардского полка и обер-офицер Конной гвардии). Фигуры, сделанные ранее, также могли путешествовать из одной резиденции в другую. В 1851 году фигура кавалергарда со штандартом оказалась в Петергофе, но не прошло и трех месяцев, как она была отправлена в Зимний дворец. В 1855 году три модели были переправлены из Петергофа в Царское Село. Таким образом, можно убедиться, что фигуры не считались частью какого-либо определенного интерьера.

Нельзя не упомянуть о том, что Газенбергер не просто привозил фигуры в Царское Село, а занимался тем, что мы сейчас называем «послепродажным сервисом». Он чинил фигуры, которые по разным причинам приходили в негодность. Первое упоминание об этой стороне работы мастера мы находим уже в 1832 году. По приказу императора Газенбергер привез к себе в мастерскую из Царского Села «изломанную кирасирскую фигуру и оную починил». В августе она была отправлена обратно. За работу мастер получил 50 рублей. Помимо ремонта поврежденных моделей, Василий Газенбергер предлагал еще одну немаловажную для императора Николая I услугу. После введения новых деталей формы он переделывал старые модели в соответствии c новыми правилами ношения мундиров. Первая известная нам переделка относится к ноябрю 1840 года. Газенбергер сделал «переделку всех гвардейских кирасир по нынешней новой форме». Дальнейшие приведения моделей в соответствие с уставом производились в 1843 году (Л.-гв. Конно-пионерный эскадрон), в 1845 (Л.-гв. Казачья Конноартиллерийская батарея и Л.-гв. Крымско-татарский конный эскадрон) и т.д. В 1855 году мастер даже сам обратился с письмом к императору с просьбой разъяснить, что делать, если он «получил приказ делать две конные модели», но за время работы форма изменилась. «Делать по новой форме», – ответил император.

Таким образом, до самой смерти Василия Газенбергера коллекция моделей не только содержалась в полном порядке самим мастером, своевременно ремонтировавшим пострадавшие предметы, но и постоянно изменялась.

О следующем этапе существования коллекции, после смерти автора в 1865 году и до октябрьского переворота 1917 года, известно сравнительно мало. Однако мы знаем, что модели продолжали «путешествовать» по императорским резиденциям. Более того, царскосельское собрание моделей в некоторой степени перестало быть бенефисом одного мастера. Наряду с работами В. Королева его пополнили произведения Г. Савинского и С. Исакова. В то же время костяк коллекции сохранялся неизменным, новые мастера лишь продолжали дело, начатое мэтром.

Несмотря на то, что коллекции многих отечественных музеев пострадали от антикварных распродаж, документальных свидетельств тому, что фигуры постигла та же участь, пока не обнаружено. Однако к концу 1930-х годов в коллекциях Екатерининского и Александровского дворцов насчитывалось всего лишь около 150 фигур Василия Газенбергера. Месторасположение некоторых моделей нам достоверно известно по инвентарным книгам Екатерининского дворца-музея 1939 года. В Александровском дворце осталось лишь 29 фигур в Библиотеке. В Екатерининском дворце модели находились в покоях императора Александра II – 15 фигур в Туалетной комнате и 9 в Приемной. Кроме того, в музее существовал специальный фонд моделей. В нем, кроме различных моделей и макетов, хранились 88 конных и четыре пешие фигуры Газенбергера. Всего документально подтверждено существование 135 конных и четырех пеших фигур в довольно приличном состоянии. Сильно поврежденных не было вообще, лишь несколько фигур имели травмы (отломанная нога у лошади, отсутствие ножен, порванная упряжь). Некоторые в графе «описание сохранности» имели диагноз – «обитая краска», а несколько моделей были поражены грибком.

В таком состоянии коллекцию застала война. К сожалению, на этом история столь удивительного собрания обрывается – ни один предмет не был эвакуирован. Что стало с хрупкими моделями, основой которых был гипс, мы можем лишь предполагать…

В наши дни остатки коллекции можно увидеть в Музее Артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге и Государственном историческом музее в Москве. Кроме того – несколько разрозненных фигур находятся в собраниях других отечественных музеев, в частных коллекциях и за рубежом.

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта