RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

ФИГУРЫ СКОТСКИЕ, ЖЕНЩИНА С ПОЛУОБНАЖЁННОЙ ГРУДЬЮ
И УРОДЛИВЫЕ РЫБЫ...

Обзор исторической коллекции китайского художественного металла
в собрании музея-заповедника «Царское Село»

Автор: М. П. Лебединская,
ГМЗ «Царское Село»

Историческая коллекция китайского художественного металла Государственного музея-заповедника «Царское Село» немногочисленна (64), но представляет несомненный интерес, как с исторической, так и с художественной точек зрения. По своему составу китайский металл в музее делится на предметы, выполненные в техниках перегородчатой и расписной эмали на меди и бронзе (49, в т.ч. сервиз Д. П. Татищева – 41 предмет), и бронзовую пластику, которая, в свою очередь, может быть разделена на две категории: курильницы и подсвечники в виде животных и птиц (10) и образы буддийских божеств (5).

Основная часть произведений из исторической коллекции входила в состав убранства Китайского зала Большого Царскосельского (Екатерининского) дворца и практически полностью была эвакуирована в 1941 г. Осталось не вывезенным и исчезло блюдо расписной эмали с изображением рыб (ЦДП-4334)[1]. До 1938 г. (не вошла в предвоенную опись) была утрачена бронзовая фигурка буддийского божества (ЦДП-4364), которая в Описи 1861 г. значится среди «фигур медных китайских» и определяется «женщиной, убранной цветами и каменьями, с короною на голове, на овальном плинте»[2]. Возможно, этот предмет был изъят в 1920–1930-е гг. из-за декора драгоценными или полудрагоценными камнями. Зафиксированная в Описи 1861 г. «фигура слона, поднявшего хобот вверх, на круглом станке амарантового дерева»[3] (ЦДП-4355) упоминается в «Описи предметам, имеющим преимущественно художественное значение», составленной Д.В. Григоровичем в 1888 г., среди находящихся на Запасной половине императрицы Марии Александровны предметов, происходящих из Китайского зала, но «не имеющих большого значения»[4]. Далее следы курильницы теряются.

Впервые в Китайском зале бронзовая пластика в количестве 11-ти стоящих на камине «разных китайских фигур» фиксируется в Описи 1816 г.[5] В Описи 1852 г. те же 11 фигур зафиксированы уже стоящими на столе и названы «бронзовыми»[6]. На цветном автохроме, запечатлевшем Китайский зал в 1917 г. (Инв. № ЕД-17-XVII), слева в кадре видна золоченая этажерка со стоящими на ней журавлями с двух сторон от фарфоровой вазы, и остальными фигурами на нижних полочках[7].

Эту миниатюрную «коллекцию» составляют 6 курильниц и четыре подсвечника – два в виде слонов с вазами на спинах и два в виде журавлей с веточкой в клювах (о недостающей «фигуре слона» см. выше). Остроумно задуманы и изящно выполнены курильницы в виде как реалистично трактованных быков с сидящими на их спинах мальчиками (высота от 20,0 до 32,0; Инв. № ЕД-174/1, 2-IV; ЕД-178/1, 2-IV; ЕД-179/1, 2-IV), так и фантастических зверей – цилиней, обвитых ветками и плодами персика, с погонщиками на спинах (высота 24,5; Инв. № ЕД-176/1, 2-IV; ЕД-177/1, 2-IV) и трехлапой жабы со стоящим на ней Лю Харом (высота 28,0; Инв. № ЕД-175/1, 2-IV). Все фигурки людей съемные, а животные имеют отверстия (ноздри, пасти) для выпускания благовоний. Все фигуры животных, кроме цилиней, имеют мраморные подставки с бронзовым золоченым орнаментальным пояском-накладкой двух видов (орнаментальный поясок утрачен у фигуры Лю Хара на жабе) – в виде ленты с бусинами и в виде переплетенной веревки (у слонов). Вероятно подставки изготовлены в России (по французской моде середины XVIII в.) перед установкой фигур на камине Китайского зала для создания единой композиции.

Две фигуры слонов (высота с крышкой 24,5; Инв. № ЕД-185/1, 2-IV; 186/1, 2-IV) в драгоценном уборе, несущие на спинах сосуды архаической формы с зооморфными ручками, дополнены крышками золоченой бронзы, закрывающими сосуды. Крышки русской работы имеют форму колокола, орнаментированы по краю бусинами, в верхней части – листьями и имеют завершения в виде шишечек. Внутри крышки имеют цилиндрический вкладыш для установки свечи. Таким образом, при перевернутой крышке предметы превращаются в подсвечники. Упряжь, попона и седло решены как растительные орнаменты и узоры. Уши животного представляют собой округлые листья, упряжь – растительные побеги, на попоне выгравировано панно с изображением цветов и побегов лотоса, а седло трактовано как навершие жезла жу-и. На элементах сбруи сделаны розетки-углубления для инкрустации камнями, которые обычно не вставлялись, но подобная имитация подчеркивала «драгоценность» вещи.

Два изящных журавля, держащие в клювах веточку персика (высота 47,0; Инв. № ЕД-757-IV; ЕД-758-IV), из которой выступает игла для насаживания свечи, выполнены с применением патинирования, гравировки, при этом глаза и шапочка не патинированы, а крылья имеют намеренную легкую потертость, рассчитанную на эффект «мерцания» при зажженной свече.

Атрибутировать группы помогают рисунки и аннотации из иллюстрированного каталога китайских редкостей из коллекции графа Я. В. Брюса, поступивших в Кунсткамеру в 1736 г. Так, бронзовая курильница в форме мальчика на цилине, слон в сбруе, украшенный на индийский манер, под попоной и вазой на спине и алтарное украшение в виде журавля атрибутируются М. Л. Меньшиковой рубежом XVII и XVIII в.[8] Учитывая стилистическое сходство вещей из коллекции Брюса и царскосельских, а также раннюю фиксацию этих предметов в Китайском зале дворца, их можно отнести к вышеуказанному периоду. Скорее всего эти вещи попали в Китайский зал при Екатерине II из старых запасов Камерцалмейстерской конторы, поступив туда еще ранее – при Елизавете Петровне. В «Ведомости о лаковых вещах, принятых от бывшего камерцалмейстера Симонова», датируемой около 1780 г., есть запись: «…фигур китайских неболших разных сортов медных мужских женских и скотских с сидящими на них личинами 33 штуки»[9]. Известно, что камерцалмейстер Дмитрий Симонов сдавал вещи в связи с уходом в отставку в декабре 1764 г.[10], что говорит о том, что интересующие нас «фигуры скотские с сидящими на них личинами» уже находились в Конторе к началу царствования Екатерины II, а вероятнее всего оказались там при Елизавете. В 1780-х гг. фигурки могли попасть в созданный Ч. Камероном Китайский зал и занять свое место на камине.

Все бронзовые группы имеют благопожелательный характер. Лю Хар на трехлапой жабе – пожелание богатства (в руках даосский бессмертный должен держать литую нить с монетами, которая утрачена). Мальчик на цилине держит в правой руке слиток-лодочку, что может быть истолковано как пожелание сыновей и богатства. Образ быка символизирует плодородный сезон, богатый урожай в будущем, достаток и процветание. Слон (пара) – символ процветания и мира в стране, журавль с веточкой персика – долголетия.

Другая группа фигур – «6 идолов из меди позолоченных»[11] (один утрачен, осталось 5 – см. выше), появляется в Китайском зале до 1852 г. Это были «вещи, принятые из Канцелярии Министерства Императорского Двора, для Китайского зала, вывезенные из Китая»[12].

Коллекция буддийской пластики представляет собой фигуры патинированной или золоченой бронзы, иногда раскрашенные, выполненные в так называемом сино-тибетском стиле, расцвет которого в цинском искусстве пришелся на XVII–XVIII вв. Созданные по тибетскому канону китайские изделия из металла, в отличие от тибетских образцов, обладают большей мягкостью форм, «не засушенностью» декора и кажутся более «живыми» в трактовке образов.

Зафиксированная в Описи 1861 г. фигура «сидящей женщины с полуобнаженной грудью, с голубою шапочкою на голове…»[13] является изображением Будды Шакьямуни (высота 19,0; Инв. № ЕД-184-IV), сидящего на лотосовом троне в ваджрной позе, с полузакрытыми глазами (состояние медитации), в синей ушнише, с левой рукой в жесте медитации, с правой – касающейся земли (призыв в свидетели богини земли). Будда изображен достигшим просветления; свет как символ божественного мира передан в скульптуре с помощью золочения.

«Женщина со сложенными руками, позади коей десять человеческих лиц пирамидою и шесть рук по бокам ея…»[14] – это Авалокитешвара одиннадцатиликий, бодхисаттва сострадания (высота 18,0; Инв. № ЕД-183-IV). Фигура стоит в полный рост на лотосовом троне, с передними руками в жесте моления. В предпоследнем ряду голов гневная голова Ваджрапани (бодхисаттва, символизирующий могущество всех Будд), увенчивает всё голова Амитабхи. Глаз в правой задней руке Авалокитешвары означает его способность видеть все страдания мира. Утрачена деталь в нижней левой руке, представленной в жесте даяния. Это мог быть цветок лотоса или чаша с эликсиром бессмертия (?). Фигура частично позолочена и раскрашена синей и красной краской.

В «сидящей женщине с короною на голове, поднявшей правую руку вверх с мечем…»[15] узнаем бодхисаттву мудрости Манджушри (высота 17,0; Инв. № ЕД-181-IV). Изображен сидящим на лотосовом троне, в уборе бодхисаттвы – короне, оплечье, браслетах на руках и ногах. В его правой руке был меч, отсекающий духовное неведенье (утрачен). Фигура имеет частичное золочение и окраску.

Земным воплощением Манджушри в Тибете является Цзонхава (Цонкапа, 1357–1419) (высота 18,0; Инв. № ЕД-182-IV). Основатель школы Гелугпа, он прославился как великий реформатор и буддийский мыслитель. Изображается в остроконечной (в живописи – желтой) шапке с длинными спускающимися на плечи ушами, руки сложены в «жесте поворота колеса учения»[16].

Чжанчжа-хутухта (высота 17,0; Инв. № ЕД-180-IV) – титул главы Пекинского ламаистского центра, пожалованный в 1663 г. императором Канси приглашенному в Пекин духовному главе области Амдо. Буддийский святитель, считающийся воплощением одного из грозных божеств-хранителей – И-дам Демчога. В его обязанности входило редактирование переводов и цензура издаваемых в Пекине ламаистских изданий. Чжанчжа-хутухта изображен в характерном головном уборе, сидящим на лотосовом троне в ваджрной позе, с левой рукой в жесте медитации, с правой – в жесте проповеди[17].

Собрание буддийских божеств может быть атрибутировано второй половиной XVIII – первой третью XIX в. Все предметы (кроме одного, исчезнувшего между 1888-м и 1938 г.) до 1941 г. украшали одну из лаковых этажерок в Китайском зале, которая не была эвакуирована. На довоенной фотографии этажерки в ряду с шестью буддийскими божествами первой слева запечатлена гипсовая фигурка Дхармачакраманджушри (?), окрашенная под дерево с позолотой (Инв. № ЕД-198-IV), происходящая из исторической коллекции музея[18].

Помимо «идолов из меди» из Канцелярии министерства Императорского двора для Китайского зала были приняты «две финифтяные полоскательные чашки голубого цвета» и «два лоточка из финифти розового цвета с узорами»[19]. В Описи 1861 г. эти предметы фигурируют под заголовком «Посуда медная обложенная фарфором» и описываются как «чашки полоскательные внутри голубого цвета, а снаружи синего с разными разводами…» и как «лоточки с живописью цветов снаружи по бирюзовому фону, а внутри по розовому фону…»[20]

Все четыре предмета – две Чаши с изображением лотосов (Инв. № ЕД-187-IV; ЕД-188-IV) и два Лотка с растительным узором (Инв. № ЕД-189-IV; ЕД-190-IV) представляют собой произведения мастерских Гуанчжоу второй половины XVIII в., выполненные в технике расписной эмали.

Роспись полусферических чаш (диаметр 17,5) выполнена в подражание перегородчатым эмалям периода Цяньлун (1736–1795)[21]: снаружи на тулове на ярко-синем фоне полихромный растительный узор в виде стилизованных лотосов[22] и иероглифов шуан-си («двойное счастье», обычно пожелание на свадьбу), выполненные золотой краской, вверху по краю – орнамент в виде «лепестков лотоса». Внутри на ярко-бирюзовом фоне на дне в круге иероглиф шоу («долголетие») в одном из стилизованных написаний. В росписи использованы два оттенка зеленой, красная, бирюзовая и розовая краски, позолота.

Внутри лоточков (длина 21,0) на розовом фоне: в центре стилизованный иероглиф шоу; на дне и по борту орнамент из стилизованных побегов с цветами пиона, плоды персика («долголетие»), тыквы («многочисленное мужское потомство») в сочетании с цветами, в том числе сливы. Снаружи на светло-бирюзовом фоне свободно расположенные ветки с цветами. Ножку опоясывает тонкая красная полоска. В росписи использованы розовый, зеленый, желтый, синий цвета. Малиновый оттенок, который приобретает розовая краска в изображении пионов служит одним из подтверждений датировки предмета второй половиной XVIII в.[23]

В Описи 1852 г. в Китайском зале зафиксирован «ящик черный с фарфоровым сервизом»[24], представляющий собой чайно-кофейный сервиз из коллекции Д. П. Татищева, в числе других предметов декоративно-прикладного искусства прибывший в Царское Село в 1846 г. для постановки в Китайский и Арабесковый залы[25]. На откидной крышке кожаного ящика бронзовая пластина с надписью: «Le bailli de Tatistscheff grand Chambellan de J.M. L Empereur de Russie» («Ящик Татищева, великого Канцлера Его В[еличества] Императора России»). Сервиз чайно-кофейный (Инв. № ЕД-74–120-IV) в технике расписной эмали по меди состоит из 41 предмета. Эти предметы, выполненные на экспорт, совмещают как китайские, так и европейские формы (фарфоровых изделий)[26]. Сюжеты (китайские жанровые композиции), система декора (достаточно свободное расположение жанровых сцен в больших белоснежных картушах, обрамления в виде орнаментальных поясов цвета железной красной с золотым узором, включение картушей с монохромной пурпурной росписью пейзажей и обильное введение бирюзовой эмали[27]) говорят о подражании фарфору с росписью «в гамме розового семейства» конца периода Юнчжэн (1723–1735)[28] и начала периода Цяньлун (1736–1795). Если учесть тот факт, что интерес к рококо в Европе угас в 1760-х гг., то и в экспортных китайских изделиях (как и в сервизе Татищева) вряд ли использовались бы некоторые формы (подносик), а в росписи – рокайльные по форме картуши. Таким образом, осмелимся атрибутировать чайно-кофейный сервиз из коллекции Д.П. Татищева 1740–1750-ми гг.

В Китайском зале согласно Описи 1861 г. находились две «картины на медных досках с фарфоровою наклейкою на оных, изображающих на одной реку с мостом, чрез который переходят два китайца, а на другой реку, близ которой три здания, и на обеих изображены горы…»[29] Эти панно перегородчатой эмали (Инв. № ЕД-196-IV; ЕД-197-IV) на меди Императорских мастерских периода Цяньлун (1736–1795) украшены каллиграфической надписью и подписью с печатью Юй Миньчжуна (Yü Min Chung, 1714–1779), видимо, основывающейся на его оригинальной работе. Юй Миньчжун, один из ведущих чиновников, находившихся на службе при императоре Цяньлуне. C 1760 г. он почти 20 лет служил в Большом Совете Главным советником. Параллельно занимал должности в разных сферах как Помощник Главного Секретаря, как Главный Секретарь, а с 1773 г. – Государственного Секретаря. Был в доверительных отношениях с императором, советником во всех его делах. Одной из задач Миньчжуна было редактирование стихов императора (либо рифмование прозаических текстов), которые тот сочинял в короткие промежутки между аудиенциями и которые Юй должен был впоследствии записать по памяти. По общему мнению, Миньчжун редко ошибался.

Учитывая годы службы Юй Миньчжуна в Большом Совете, пейзажи могли быть созданы с 1760 по 1779 г.; время появления их в России неизвестно. Такого рода драгоценные панно (обычно в резных деревянных рамах) украшали императорские дворцы Запретного города, дворцы Юаньминъюаня[30]. Они представляют собой спокойные приятные глазу пейзажи, сцены с участием людей, изображение драгоценностей и благопожелательных символов, с текстами стихов, например, о временах года, о состоянии природы или о правильном государственном управлении. Традиция изображений восходит к свитку, который разворачивается постепенно, снизу, а каллиграфия черной эмалью и красные печати имитируют черную и красную тушь (киноварь) на бумаге и шелке.

Панно из царскосельской коллекции представляют собой классические образцы китайской живописи, неотъемлемой частью которой были поэзия каллиграфия, выполненной не кистью на бумаге или шелке, а эмалевыми красками на металле. Перед нами искусно исполненные пейзажи в жанре шань-шуй («горы-воды») с огромными динамичными по форме горами, тихими водами, разнообразными деревьями (в том числе соснами и цветущей сливой), отдельно стоящими павильонами или архитектурными комплексами, обнесенными стеной, человеческими фигурками (отшельником и слугой), идущими по горбатому мостику, и каллиграфическими надписями, в которых записаны стихи, посвященные весне (Инв. № ЕД-197-IV) и осени (Инв. № ЕД-196-IV), а также ощущениям, которые приходят с наступлением нового времени года. Из подписи в конце белых стихов Цяньлуна следует, что они были по императорскому указу записаны Юй Минчжуном.

Пейзаж как отражение природы и человек как мельчайшая ее часть, каллиграфия как отражение души, и поэзия как концентрация глубоких человеческих чувств с большим мастерством воплощены в двух дворцовых картинах периода императора Цяньлуна, знатока и ценителя перегородчатых эмалей, каллиграфии и поэзии, из царскосельского дворцового собрания.

Две бронзовые курильницы перегородчатой эмали с нефритовыми крышками (Инв. № ЕД-1081/1,2-IV; ЕД-1082/1,2-IV) происходят из Большого, или Нового, кабинета Николая II в Александровском дворце: «В шкафу-горке заслуживают внимания… пара курильниц из нефрита и перегородчатой эмали…»[31] 

Курильницы на дне имеют бумажные наклейки с надписью: «Industrial Institution Peking China», повторенной на китайском языке. Наклейки позволяют атрибутировать предметы периодом Гуансюй (1875–1908), когда в Пекине возродилось производство перегородчатых эмалей с ориентацией на старые образцы периодов расцвета этого вида искусства – эпохи Мин и периода Цяньлун (1736–1795), а Пекинский промышленный институт[32], учрежденный «императорским наместником Юань Шикаем [Yuan Shih Kai]»[33] и возглавляемый принцем Пулуном, получил золотую медаль именно за клуазоне на международной выставке в Сент-Луисе в 1904 г.[34] На этой грандиозной выставке экспозиция Пекинского промышленного института состояла из нескольких разделов и включала в себя произведения древней керамики, фарфор династий Мин и Цин (до периода Цяньлун включительно), древнюю бронзу, изделия из золота и серебра, старые перегородчатые эмали, резной камень (период не указан), резную деревянную мебель периода Цяньлун и «современные клуазоне»[35]. Последний раздел был огромен – вазы, курильницы, блюда, тарелки, чашки, коробки, экраны, пагоды, подсвечники, сигаретницы и многое другое – около 770 предметов!

Бронзовые чаши курильниц (диаметр 23,5) имеют различный способ декорирования внутри и снаружи. Внутри на бирюзовом фоне среди узора волн изображены плавающие среди листьев лотоса «золотые рыбки» (прибыль). Снаружи – на фоне свободного от эмали золоченого металла – синие, красные и белые пионы (богатство, процветание) с ветками и листвой. Подобный способ декора изделий был характерен для периода Гуансюй – отсутствие эмалевого фона создавало впечатление, что это изделие в технике Champlevé, и ощущение большей игры цветов и оттенков эмалевых красок.

Стремление передать объем и сложные ракурсы в изображении плавающих рыб говорит о подражании живописным эффектам расписного фарфора и расписных эмалей. Рисунок волн, обозначенных рядами параллельных линий, свидетельствует об обращении к минским традициям, использование цинской розовой краски и других блеклых пастельных тонов, очевидная большая свобода и естественность изображений, подтверждает атрибуцию концом XIX – началом XX в., когда мастера, вобрав и переработав весь предыдущий опыт, достигли больших высот в производстве перегородчатых эмалей.

Крышки курильниц из полупрозрачного нефрита однородного светло-зеленого оттенка украшены пионами, выполненными в технике сквозной и рельефной резьбы. Высокое качество резьбы и полировки, крупный размер камня, его нежнейший оттенок и цветовая однородность делают крышки курильниц и сами курильницы драгоценными предметами.

Имеющие двуязычные марки курильницы несомненно принадлежат к предметам, предназначенным на экспорт. Они вполне могли быть в экспозиции сент-луисской выставки 1904 г., а могли быть выполнены специально в качестве подарка императору Николаю II. Так или иначе, эти предметы, скорее всего, с момента своего появления в России находились в кабинете Николая II в покоях на его личной половине в Александровском дворце.

Обзор исторической части коллекции художественного металла из собрания музея позволяет отметить, что несмотря на свою немногочисленность все предметы уникальны, представляют большой интерес и несомненную художественную ценность. Таковы курильницы и подсвечники в виде животных и птиц, датируемые концом XVII – началом XVIII в., сервиз расписной эмали из коллекции Д.П. Татищева, металлические картины с каллиграфически написанными стихами периода Цяньлун и две курильницы с нефритовыми крышками, принадлежавшие императору Николаю II.

Тема, представленная в докладе, требует более тщательного изучения и уточнения как провенанса предметов, так и их атрибуции.

Автор выражает искреннюю признательность Т.Б. Араповой, М.Л. Меньшиковой (Государственный Эрмитаж), Д.В. Иванову (Музей антропологии и этнографии народов мира), Р.Р. Гафифуллину (ГМЗ «Павловск»), М.А. Неглинской (Институт востоковедения РАН, Москва) и хранителю коллекции «Металл» ГМЗ «Царское Село» Т.В. Серпинской за помощь в работе над статьей.


[1] Сводный каталог культурных ценностей, похищенных и утраченных в период Второй мировой войны. Т. I. Кн. I. М. – СПб., 1999. С. 178. Кат. 2231.

[2] Опись имуществу в Екатерининском дворце, в бельэтаже, на половине Марии Александровны. V апартамент. 1861. Далее Опись 1861. Л. 119 (ГМЗ «Царское Село». Рукописные материалы. Инв. № ЕД-22-XV).

[3] Опись 1861. Л. 118.

[4] Григорович Д. В. Царское Село. Опись предметам, имеющим преимущественно художественное значение.

СПб., 1888. С. 262: «…курительница бронзовая в виде слона (одна)…»

[5] Опись имущества, находящегося в бельэтаже Екатерининского дворца. 1816 (ГМЗ «Царское Село». Рукописные материалы. Инв. № ЕД-124-XV). Эта опись состоит из нескольких тетрадей, имеющих отдельную пагинацию. Интересующие нас предметы входят в тетрадь, именуемую «Опись Царскосельского Старого дворца в Среднем этаже. Пятая половина императрицы Елизаветы Алексеевны» (Л. 8).

[6] Опись имуществу, имеющемуся в правом флигеле Екатерининского дворца, бельэтаже и 3 этаже I, II, III, IV и V апартаментов. 1852. Далее – Опись 1852. Л. 200 об. (ГМЗ «Царское Село». Рукописные материалы. Инв. № ЕД-125-XV).

[7] См.: Плауде В. Ф. Фотография. 1850-е – 1917. СПб., 2013. С. 316, кат. 467.

[8] «Нарисованный музей» Петербургской академии наук. 1725–1760. Т. I. СПБ., 2003. С. 295. Кат. 1186, 1187; С. 296. Кат. 1190, 1194.

[9] РГАДА. Ф. 14. Оп. 1. Ок. 1780. Д. 177. Л. 81, 91 об. Указано Р. Р. Гафифуллиным.

[10] Агеева О. Г. Императорский двор России. 1700 – 1796 годы. М., 2008. С. 324.

[11] Опись 1852. Л. 204 об.

[12] Опись 1852. Л. 204 об.

[13] Опись 1861. Л. 119 об.

[14] Опись 1861. Л. 119.

[15] Опись 1861. Л. 119 об.

[16] Терентьев А. А. Определитель буддийских изображений. СПб., 2003. С. 28.

[17] Терентьев А. А. Определитель буддийских изображений. С. 27.

[18] Сводный каталог культурных ценностей, похищенных и утраченных в период Второй мировой войны. Т. I. Кн. I. М. – СПб., 1999. С. 167. Кат. 2037.

[19] Опись 1852. Л. 204 об.

[20] Опись 1861. Л. 114 об. В этой же Описи появляется «чашка большая по голубому фону с уродливыми рыбами 1» (Л. 114, 114 об.), которая не была эвакуирована в 1941 г.

[21] Именно поэтому в Описи 1852 г. предметы названы «финифтяными».

[22] Аналогом в трактовке лотоса и краевого узора может служить чашка из собрания ГЭ, датируемая второй половиной XVIII в. (см.: Арапова Т. Б. Китайские расписные эмали. М., 1988. Кат. 175).

[23] Неглинская М. А. Секреты атрибуции расписных эмалей // Антиквариат, предметы искусства и коллекционирования. 2005, июль-август, № 7–8 (29). С. 26.

[24] Опись 1852. Л. 207 об.

[25] Судьбы музейных коллекций. VII Царскосельская научная конференция. Каталог выставки. СПб., 2001. С. 15–17.

[26] «Источники заимствования были самыми разнообразными; это немецкие и голландские фаянсы и стеклянные изделия, французские и английские металлические изделия, ближневосточная керамика и пр.». См.: Арапова Т. Б. Фарфор // Китайское экспортное искусство из собрания Эрмитажа. Конец XVI – XIX век. С. 15.

[27] Кузьменко Л. И. Китайский фарфор XVII–XVIII веков. М.: Государственный музей Востока, 2009. С. 124.

[28] «Контуры, что весьма характерно для периода Юнчжэн, нанесены светлой железной красной, пропорции фигур с маленькими головами изящно удлиненные». Кузьменко Л. И. Китайский фарфор XVII–XVIII веков. С. 122.

[29] Опись 1861. Л. 121 об.

[30] Подобные панно хранятся в Пекине в Palace Museum (см.: Compendium of Collections in the Palace Museum – Enamels (3) – Cloisonné in the Qing Dynasty (1644–1911). Beijing, 2011. Pls. 63–64); в Тайпее в National Palace Museum (См.: Enamel Ware in the Ming and Ch'ing Dynasties. Taipei, 1999. Pl. 45). Они неоднократно появлялись на аукционах: Christie's Hong Kong, 28 April 1996, lot 23; Christie’s. The C. Ruxton and Audrey B. Love Collection. 20 Oct. 2004. New York, Rockefeller Plaza, lot 698 / Sale 1459. Price Realized $101,575; Sotheby's Fine Chinese Ceramics and Works of Art Hong Kong | 23 Oct. 2005, lot 360 (4 панно). Sold: 3,480,000 HKD; Bonhams. 8 Nov. 2012, London, lot 252 (снят с аукциона).

[31] Яковлев В. И. Александровский дворец-музей в Детском Селе. Убранство (вместо каталога). Объед. Детскосельских и Павловского дворцов-музеев, 1928. С. 286.

[32] В институте было множество разных мастерских, где производили «ковры и ковровые изделия, иностранную мебель, спички, сигареты и клуазоне, или эмали на меди, а также серебряные изделия». Diplomatic and Consular Reports. China. Report for the years 1904–05 in the Foreign Trade of China resented to both Houses of Parliament by Command of His Majesty, October 1906. London, 1906. P. 118.

[33] Peking and the Overland Route. With maps, plans and illustrations. London, 1917. P. 121. Юань Шикай (1859–1916) учредил и школу для мальчиков при Институте, куда были собраны дети из бедных семей или беспризорники, которым представился счастливый шанс овладеть мастерством в разных видах декоративно-прикладного искусства, в частности, в клуазоне. Это давало возможность ребенку получить специальность, не умереть с голоду и, подняв самооценку, стать полезным членом общества.

[34] Deseret Evening News. Friday. May 8, 1908.

[35] Catalogue of Peking Industrial Institute Exhibit. Art. Group 14. Original objects of workmanship // China. Catalogue of the collection of Chinese Exhibits at Louisiana Purchase Exposition. St. Louise, 1904. P. 50–57.

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта