RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

«СООБЩИТЬ ДЛЯ СВЕДЕНИЯ И ЗАВИСЯЩИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ»:

организация приемов китайских делегаций при дворе Николая II

Автор: П.П. Котляр,
научный сотрудник.

Дипломатические церемонии были неотъемлемой частью придворной жизни. Геополитические интересы огромной Российской империи, и ее роль в мире отразились в приемах глав государств, встречах с посланниками, постоянных совещаниях по внешнеполитическим вопросам. Особенно это касается рубежа XIX и XX вв., когда интенсивность международных контактов возрастает, а глубокие противоречия между державами неуклонно ведут мир к беспрецедентной войне. Тем интереснее взглянуть на дипломатические церемонии этого периода с «закулисной» стороны и проанализировать то, что остается вне протокольной части таких встреч.

Основной узел противоречий международной политики был, конечно, сосредоточен в Европе. Формирование коалиций стран-участниц Первой мировой войны проходило, в том числе, в ходе личных встреч глав государств: в Россию неоднократно приезжали президенты Франции (Ф. Фор, Э. Лубе, Р. Пуанкаре), германский кайзер Вильгельм II, король Италии Виктор Эммануил III. Однако европейские державы боролись за влияние в разных регионах мира. Особое значение для России имело дальневосточное направление, где экономические интересы империи сталкивались с планами Великобритании, Германии и США. Остроту противоречий показала русско-японская война, изменившая баланс сил в Тихоокеанском регионе. Успех в дипломатических схватках европейских стран на Дальнем Востоке во многом зависел от степени их влияния на Китайскую империю.

Встречи Николая II с китайскими послами проходили в разных дворцах при вручении дипломатами верительных и отзывных грамот. Дата и время аудиенций определялась при докладе императору министра иностранных дел, после чего Канцелярия внешнеполитического ведомства направляла отношение в Церемониальную часть Министерства императорского двора. Там уже готовили саму церемонию, оперативно взаимодействуя с другими придворными подразделениями. Если император находился в загородной резиденции, то для дипломатов и сопровождавших их чинов Церемониальной части назначался экстренный поезд. Например, 26 декабря 1911 г. в 12 часов в Александровском дворце Николай II «изволил принять в аудиенции для вручения верительных грамот» назначенных посланниками при русском дворе графа де Бюиссере Стеенбека де Бларангиена (Бельгия) и Лу-Тсенг-Тсиянга (Китай)[1]. В связи с этим Церемониальная часть обратилась к начальнику станции «Санкт-Петербург – Императорская» с просьбой в день аудиенции в 11 ч. 15 мин. утра отправить из Санкт-Петербурга в Царское Село «по императорскому пути» экстренный поезд в составе одного салон-вагона[2]. Для возвращения делегации в столицу этот же салон-вагон был включен в состав поезда, отходящего по расписанию из Царского Села в 1 ч. 20 мин. Краткое по времени пребывание посланников в резиденции отвечает характеру аудиенции, однако и подобные встречи обставлялись как придворная церемония. Придворная конюшенная часть к приходу экстренного поезда должна была прислать три придворных экипажа, причем «экипажной прислуге» надлежало «быть в праздничной форме»[3]. Гофмаршальская часть назначала к аудиенции гоф-фурьера и скорохода, также в праздничной форме встречавших посланников, а Пажеский корпус направлял на церемонию камер-пажа[4].

Описанный сценарий аудиенции иностранных послов являлся универсальным для представителя любой державы. Иначе дело обстояло с приемами иностранных делегаций и «Высочайших Особ», прибывающих в Россию. Если визиты европейских коронованных особ или военных лиц были на протяжении XIX в. постоянными, то приезд персидского шаха или японского принца являлся редкостью. В начале XX в. ситуация изменилась – политики из стран Востока активно путешествовали по миру в поисках союзников и удачных примеров реформ для реализации в собственных странах: только в 1910 г. в Россию дважды приезжали китайские принцы. В организации их приемов были свои особенности.

По сложившейся традиции Министерство императорского двора брало на себя все расходы по пребыванию высоких гостей и их свиты в России. Однако это правило распространялось на делегации, прибывшие ко двору по приглашению императора. Естественно, что когда речь шла о главах европейских государств, тем более наносящих ответный визит (как, например, президент Ф. Фор летом 1897 г. после приема Николая II во Франции осенью 1896 г.), вопрос за чей счет будут организованы все празднества и обеспечены текущие потребности гостей, не стоял. Другое дело – прием иностранной миссии, путешествовавшей со своими целями, пусть и возглавляемой членом правящей династии.

О прибытии таких миссий посланники соответствующих государств уведомляли Министерство иностранных дел, направлявшее затем отношение министру императорского двора. Так, 16 декабря 1909 г. шифрованной телеграммой министра иностранных дел А.П. Извольского барону В.Б. Фредериксу сообщалось о предстоящем визите китайского принца Цзайсюна[5], который уже «посетил Лондон, Париж и Рим, где удостоился приемов со стороны монархов и президента и, до своего приезда в Россию, остановился в Вене и Берлине»[6]. Вскоре из первого департамента Министерства иностранных дел пришла бумага с подробностями, полученными от китайского посланника: «31-го декабря сего года в С<анкт>-Петербург прибывает путешествующий по Европе с целью изучения постановки морского дела принц Цзай-Сюнь[7] – дядя ныне царствующего китайского императора, генерал-адъютант, председатель Комитета по реорганизации флота, в сопровождении адмирала Са-чжэн-бина и лиц свиты, в количестве 15 человек, 5 адъютантов и 5 человек прислуги (список лиц свиты при сем прилагается). Его Высочество проследует из-за границы через Вержболово[8], предполагает пробыть в столице 5–6 дней, а затем выехать из С<анкт>-Петербурга 5-го января в 8 часов вечера, 6-го в 8 час<ов> 45 минут утра будет в Москве и в тот же день в 11 часов 25 минут вечера направится в Пекин через Иркутск. Передавая об изложенном, Министерство иностранных дел имеет честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство не отказать в распоряжениях о предоставлении для принца и лиц его свиты, для путешествия Его Высочества по России, особого вагона, каковой, на пути в Пекин, мог бы оставаться в Москве на Курском вокзале, дабы принц мог во время остановки иметь в нем свое местопребывание, а равно о прикомандировании к Его Высочеству флотского офицера, присовокупляя, что Министерством иностранных дел будет назначен состоять при принце Цзай-Сюне Генеральный консул наш в Иокогаме статский советник Гроссе[9], владеющий китайским языком. Желательно было бы также исходатайствовать Всемилостивейшее разрешение на принятие на счет Высочайшаго Двора всех расходов, вызываемых пребыванием в С<анкт>-Петербурге Его Высочества и лиц его Свиты»[10].

Последняя фраза письма в сочетании со списком делегации из 25-ти человек[11] и недельным сроком ее пребывания в столицах могла вызвать лишь одну реакцию министра. В срочном ответе Фредерикса указывалось, что Двор предоставляет иностранным гостям «помещения, довольствие, экипажи и вагоны для следования по российским железным дорогам лишь в том случае, если они пребывают в Россию по приглашению Государя Императора как гости Его Величества»[12]. А так как данная делегация путешествует по Европе «по собственной надобности», то Министерство двора «затрудняется принять на себя расход по их путешествию по России»[13]. Исключение может быть сделано только для самого принца: «В случае же если Ваше Высокопревосходительство, тем не менее, считаете по дипломатическим соображениям желательным оказать китайской депутации, а в отдельности Принцу Цзай-Сюнь особое внимание, то мною могло бы быть испрошено Высочайшее разрешение на прием Его Величеством вместе с Принцем, на представление которого уже последовало Высочайшее соизволение, также и его Свиты и на отвод одному Принцу помещения за счет Высочайшего Двора в одной из гостиниц С<анкт>-Петербурга и на предоставление Ему экипажа от Придворной конюшенной части»[14].

Однако А.П. Извольский, прослуживший четыре года послом в Токио и отлично понимавший важность проблем Тихоокеанского региона, считал радушный прием китайской военной миссии принципиально важным. Пока император находился в Крыму, повлиять на решение о приеме делегации он не мог. 16-го декабря, в день отъезда двора из Ливадии,  Извольский получил из Ялты телеграмму от Фредерикса, что государь согласен принять Цзайсюна, а «подробнее Его Величеству угодно переговорить с Вашим Высокопревосходительством при личном докладе»[15]. Свои доводы министр иностранных дел изложил на докладе императору в Александровском дворце 22 декабря[16], и Николай II одобрил программу полного предоставления всех удобств гостям за счет двора. Ведомству В.Б. Фредерикса оставалось только подчиниться и обеспечить следующие действия: «1) Предоставить Его Высочеству один специальный вагон-салон для него от Вержболово до Маньчжурии и один вагон 1 класса для свиты (из 15 человек, 5-ти адъютантов и 5-ти человек прислуги). 2) Принять содержание Принца и его свиты во время пребывания в С<анкт>-Петербурге на счет Высочайшего двора, предоставив им помещение в Европейской гостинице[17]. 3) Командировать в Вержболово для встречи принца флигель-адъютанта Его Императорского Величества из морских офицеров и Генерального консула в Иокогаме, коллежского советника Гроссе, находящегося ныне в отпуску в С<анкт>-Петербурге и знающего кит<айский> язык; означенные лица будут состоять при принце в С<анкт>-Петербурге и сопровождать его до Москвы. 4) По прибытии в С<анкт>-Петербург, командировать для встречи на вокзал представителей Министерства иностранных дел и Морского, а равно С<анкт>-Петербургских градоначальника и коменданта и выставить почетный караул. 5) Его Высочество удостоится вместе со своей свитой в числе 15 человек Высочайшей аудиенции в первые же дни его приезда. Приглашение к Высочайшему столу в виду траура[18] не состоится, но после аудиенции Принцу и его свите предложено будет угощение. 6) На аудиенции Его Императорскому Величеству благоугодно будет лично пожаловать принцу орден Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского»[19].

По одобренным императором пунктам началась подготовка приема. Уже 23 декабря Министерство императорского двора получило программу действий за личной подписью А.П. Извольского. Канцелярия придворного ведомства, в свою очередь, разослала бумагу с пометой «срочно» в разные учреждения, связанные с организацией приема: в Хозяйственный отдел Кабинета Е.И.В., Санкт-Петербургскому коменданту, в Церемониальную часть, Гофмаршальскую часть, Придворную конюшенную часть, Инспекцию императорских поездов, Санкт-Петербургскому градоначальнику, в Департамент общих дел Министерства внутренних дел, Канцелярию Министерства иностранных дел, Военно-походную канцелярию Е.И.В., Канцелярию дворцового коменданта[20]. При этом Министерство иностранных дел оставляло за собой взаимодействие с Морским министерством по поводу командирования их представителей для встречи принца и знакомства делегации с «постановкой морского дела в России»[21].  Флигель-адъютантом из морских офицеров, назначенным наряду с В.Ф. Гроссе состоять при  Цзайсюне, стал капитан 2-го ранга Н.А. Волков – решение об этом было принято Военно-походной канцелярией Е.И.В[22].

Самым непростым был транспортный вопрос, учитывая огромные расстояния, на которые перемещалась миссия. В данном случае предусматривалось выделение для китайских гостей двух вагонов от Вержболово. Это количество было названо министром иностранных дел при докладе императору, чтобы скорее решить вопрос в положительном ключе – назначение только двух вагонов для проезда через всю Россию дяди китайского императора и его свиты выглядело скромной легко осуществимой мерой. С Инспекцией императорских поездов этот вопрос никто предварительно не прорабатывал, а решение возникавших на ходу проблем легло уже на Министерство двора. То, что двух вагонов будет недостаточно, стало ясно лишь 31 декабря, когда в Инспекцию императорских поездов поступила телеграмма с Варшавской железной дороги о предстоящем вечером прибытии китайской миссии в Вержболово экстренным поездом из Берлина «в составе шести вагонов, из коих один полон багажа»[23]. Глава инспекции гофмейстер Н.Н. Копыткин срочно отправил управляющему Канцелярией Министерства императорского двора А.А. Мосолову письмо, в котором не скрывал своего недовольства ситуацией: «Понятно, что вместить всех едущих в двух вагонах не представляется возможным, что следовало ожидать, судя по списку лиц свиты, где упоминают о 26 чел., считая прислугу и не считая русских состоящих и членов китайского посольства, выехавших на встречу, тем более что салон предназначался для принца, так это всех остальных пришлось бы уместить в одном вагоне. Так как у них есть еще целый вагон багажа, то если даже и допустить возможность поместить их в два вагона, то к скорому поезду пришлось бы прицепить три вагона, т.е. еще багажный вагон, чего сделать нельзя. Так как все-таки их надо доставить из Вержболово в Петербург, то, по-видимому, придется назначить дополнительный экстренный поезд.

Весь вопрос заключается в том, за чей счет отфактировать[24] этот поезд. По Тарифу Министерства Двора мы платим по 1 рублю за версту, по тому же тарифу за прицепку 2 вагонов будет причитаться с версты 64 коп., да за багажной вагон 24 коп., всего 88 коп., т.е. разница 12 коп. с версты, сравнительно с ценою экстренного поезда. Кроме того, если принять за счет Двора только эти два вагона и перевозку багажа, то с китайцев, едущих в остальных вагонах дорогою придется взымать билеты и требовать уплаты денег, что конечно вызовет в Вержболово распределение китайцев на две категории: на едущих за счет Двора и на едущих за собственный счет. Едва ли это допустимо. Поэтому мне бы думалось, что если для принятия всего экстренного поезда за счет Двора потребуется испрошение нового Высочайшего повеления, то пока оставить вопрос открытым и провезти всю миссию, не взыскивая денег, с тем, чтобы в случае Высочайшего не разрешения, разницу в стоимости дорога потребовала бы впоследствии от Китайского посольства»[25].

Решение о предоставлении китайской миссии экстренного поезда от Вержболово мог принять только министр императорского двора с разрешения императора – оно было дано уже 31 декабря, через считанные часы после получения Мосоловым письма. Сразу был скорректирован план о транспорте для дальнейших перемещений китайцев – от Петербурга до Москвы им также предоставлялся экстренный поезд, а от Москвы до Маньчжурии «кроме испрошенного министром иностранных дел разрешения на один вагон-салон и один вагон 1-го класса» – «еще 8 мест 2-го класса и багажный вагон»[26]. В 6 часов вечера флигель-адъютант Волков, ждавший делегацию в Вержболово, был извещен телеграммой о назначении специального поезда – напряженная ситуация все-таки разрешилась в уходящем 1909 г.[27]

Китайский принц Цзайсюн прибыл в Санкт-Петербург 1 января 1910 г. в 6 час. 40 мин. вечера на Варшавский вокзал[28]. Делегацию встречал великий князь Борис Владимирович, сопроводивший гостей в Европейскую гостиницу. На следующий день состоялся прием в Царском Селе. В дневнике Николая II от 2 января 1910 г. есть упоминание об этой церемонии: «…в 2 ½ принял в Антикамере Больш<ого> дворца китайского принца во главе многочисленного посольства. Он приехал в Европу ознакомиться с судостроением»[29]. Торжественный прием состоялся в Первой антикамере Большого (с 1910 г. – Екатерининского) дворца согласно программе, утвержденной императором по докладу гофмаршала П. К. Бенкендорфа, и подробно описан в Камер-фурьерском журнале (см. прил. 1). Не только расходы по приему китайских гостей, но и все организационные сложности пришлись на Министерство императорского двора, с честью выполнившего свои функции. Недельный прием китайской миссии в России в январе 1910 г. прошел успешно.

Спустя полгода, 3 июня 1910 г. в Министерство императорского двора пришло следующее сообщение: «Китайская миссия в С<анкт>-Петербурге уведомила Министерство иностранных дел, что брат китайского принца-регента принц Цзай Тао, во главе военной миссии, предполагает прибыть в С<анкт>-Петербург 29 июня ст<арого> ст<иля> сего года и остаться две недели»[30]. Китайскую делегацию из 20 человек[31], путешествующую по Европе на этот раз с целью изучения военного дела, возглавлял другой дядя малолетнего императора Пу И – принц Цзайтао[32], брат Цзайсюна. Естественно, что предстоящий прием должен был быть схож с январским: «в виду одинакового ранга этих обоих членов Императорского китайского дома и аналогии возложенных на них поручений, министр <иностранных дел> полагал бы, по политическим соображениям, весьма желательным, чтобы прием, который оказан будет имеющему прибыть принцу был в общих чертах согласован с тем, которого удостоен был его брат»[33]. Эта фраза явно говорила о желательности такого же распределения финансовых ролей между ведомствами в подготовке приема, что и в прошлый раз.

Министерством императорского двора был сразу подготовлен обширный доклад Николаю II о том, почему ситуация не должна повториться. Однако, прежде, чем выносить вопрос на такой уровень, В.Б. Фредерикс решил объясниться с министерством иностранных дел напрямую, сообщив А.П. Извольскому «предварительно всеподданнейшего по сему доклада <…> некоторые мои соображения касательно участия в этом приеме Министерства императорского двора»[34]. Напомнив о порядке предоставления довольствия за счет Двора только гостям, прибывающим по приглашению императора, Фредерикс подчеркивает, что ни Цзайтао, ни Цзайсюн не могут быть к ним отнесены, т. к. «путешествуют по Европе по собственной надобности для изучения специальный вопросов общегосударственного значения»[35]. Это же касается и сопровождающих их лиц: «…ни в коем случае нельзя рассматривать сопровождающих принца лиц, как личную его свиту, ибо, как усматривается из доставленного списка, миссия составляется из должностных лиц Китайского военного ведомства, путешествующих в интересах Китайского правительства»[36]. Вывод Фредерикса однозначен: «Исходя из вышеизложенного и принимая во внимание, что вызываемые сравнительно продолжительным пребыванием в России многочисленной китайской миссии расходы по найму помещений, предоставлению довольствия и экипажей, а также проезду всего состава миссии по железным дорогам до китайской границы ложатся тяжелым и непредусмотренным бременем на бюджет Министерства императорского двора, я затрудняюсь принять на счет вверенного мне министерства расходы по пребыванию и проездам всего состава миссии»[37].

Компромисс заключался в формулировке «всего состава миссии». Признавая необходимость предоставления Цзайтао «тех же удобств и почета», что и его брату, «приезжавшему при совершенно одинаковых обстоятельствах», Фредерикс предлагал испросить разрешения императора на предоставление салон-вагона, экипажа и помещения в гостинице только для самого принца и самых ближайших лиц свиты (1–2 человека), его сопровождающих. «Что же касается устройства пребывания и проездов прочих членов военной миссии, то не признаете ли Ваше Высокопревосходительство возможным войти в сношение с подлежащими ведомствами о принятии расходов по сему на счет последних» – заключает министр двора, имея в виду военное министерство[38].

Как и следовало ожидать, Военное министерство в лице начальника Генерального штаба генерал-лейтенанта Е. А. Гернгросса отказалось принимать участие в финансировании приема, сославшись на отсутствие средств: ведомство «решительно затрудняется принять на себя какие бы то ни было расходы по приему прибывающей китайской военной миссии» и «не в состоянии» предоставить экипажи или верховых лошадей[39]. Пересылая этот ответ Фредериксу, Министерство иностранных дел осторожно просило «войти с всеподданнейшим докладом о некотором расширении» предложенной им программы приема, «тем более что, по имеющимся у нас сведениям, нет основания ожидать дальнейших приездов в С<анкт>-Петербург членов Китайского императорскаго дома (подчеркнуто красным карандашом кем-то из руководителей министерства двора – авт.), пребывание которых могло бы быть сопряжено с расходом для ведомства императорского двора»[40].

Министра двора не тронули намеки внешнеполитического ведомства. 12 июня он послал письмо гофмаршалу П. К. Бенкендорфу, в котором решительно настаивает на своей позиции: если Военное министерство и Министерство иностранных дел «действительно не располагают кредитами на покрытие расходов по пребыванию здесь китайской военной миссии», они должны «войти с представлением к министру финансов об отпуске необходимых средств из сумм Государственного казначейства»[41]. Принятие Министерством двора расходов на прием всей делегации Фредерикс называет «нежелательным и совершенно неосновательным» и просит Бенкендорфа, сопровождавшего царскую семью в плавании на яхте «Штандарт», доложить об этом императору. При этом министр понимал свое уязвимое место в этом вопросе – ссылку Министерства иностранных дел на прием в январе Цзайсюна – и сам его разъяснил: тогда «с моей стороны также были встречены затруднения, но в виду спешности разрешения тогда вопроса и сравнительно скромных предположений Министерства иностранных дел по устройству того пребывания, мне пришлось согласиться на принятие участия Министерства двора в этом приеме; выделить же расходы по пребыванию принца из общей стоимости довольствия и способов передвижения остальных членов миссии тогда не пришлось, так как сопровождающие принца лица ошибочно были Министерством иностранных дел обозначены свитой Его Высочества принца Цзай Сюн. Впоследствии однако выяснилось, что действительные расходы <…> значительно превзошли предположения Министерства иностранных дел»[42].

Конкретная доказательная база, представленная В.Б. Фредериксом, учитывавшим уроки январского приема, возымела свое действие – при докладе гофмаршала Николай II согласился с доводами министра двора и одобрил его программу действий. Характерно, что в проекте отношения в Министерство иностранных дел о предоставлении помещения, экипажей и вагона только принцу Цзайтао перед словом «салон-вагона» было вписано чернилами «одного» – для исключения иных толкований[43]. «Остальные же расходы до министерства двора не относятся», – подчеркивалось в бумагах, разосланных всем задействованным в подготовке приема учреждениям.

Двухнедельное пребывание китайской миссии в Санкт-Петербурге шло по насыщенной программе, разработанной специально назначенной комиссией Военного министерства. Она включала в себя посещение военно-учебных заведений, лагерей (Усть-Ижорский близ Колпино, Сергиевский полигон в Луге, лагерь в Красном Селе), достопримечательностей столицы. Сохранилась серия фотографий ателье К. Буллы, запечатлевших пребывание принца Цзайтао в российской столице, в том числе визит гостей 1 июля 1910 г. в Петропавловский собор[44]. Приему китайской военной миссии особое внимание уделял великий князь Николай Николаевич-младший, главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. 17 июня он лично представил императору программу визита. Бенкендорф писал об этом барону Фредериксу: «Сегодня приехал сюда великий князь Николай Николаевич и, между прочим, доложил государю проект программы пребывания китайской миссии в Красносельском лагере. В этой программе значатся разные учения, маневры, посещение Ижорского и Владимирского лагерей, обеды у великого князя и в офицерских собраниях некоторых гвардейских полков. Великий князь просил государя дать от Высочайшего двора обед или завтрак в Большой Красносельской палатке, в честь принца и китайской депутации и принять на счет двора расходы офицерских собраний, которые угостят китайцев. Государь император изволил согласиться на предложения великого князя. Великий князь мне сказал, что он через несколько дней даст мне знать, в какой день может состояться этот обед. Его Высочество желал бы этим обедом закончить праздник в честь китайцев в лагере»[45]. Так Министерству императорского двора пришлось все-таки понести незапланированные расходы на прием миссии, а военному ведомству удалось сэкономить.

Проблемным вопросом в приеме Цзайтао была его аудиенция у Николая II. Дело в том, что 2 июня 1910 г. царская семья с узким кругом приближенных на яхте «Штандарт» отправились в путешествие в прибалтийские земли на полтора месяца (вернулись они только 19 июля). Китайская миссия выехала поездом из Рима 24 июня и 28 июня в 8 час. 45 мин. утра прибыла в Санкт-Петербург. Таким образом, в течение их двухнедельного пребывания в столице России, Николай II был вне Санкт-Петербурга. 30 июня первый департамент Министерства иностранных дел направил в Канцелярию Министерства императорского двора сообщение, что Цзайтао не будет принят императором.

Тем необычнее были последовавшие события. На следующий день, 1 июля В.Б. Фредерикс приехал в Балтийский порт Ревеля, чтобы на яхте «Штандарт» сопровождать царскую семью в Ригу на торжества, посвященные 200-летию взятия города Петром I[46]. Тогда же в Министерстве императорского двора на наб. Фонтанки, д. 20 была получена телеграмма с яхты: «Министр поручил просит Вас сообщить о последовавшем выезде китайского принца. Неннингер»[47]. Адресат послания, князь С.Н. Гагарин вполне оправдано написал на бланке: «не понимаю, в чем дело?». Желая прояснить обстановку, он обращается в Европейскую гостиницу, где никого не оказалось (Цзайтао с сопровождающими был в это время в Петропавловской крепости). На следующий день гости собирались ехать в Красное Село. Оставшись в недоумении, князь посылает ответную телеграмму: «Яхта Штандарт. Ненингеру. Телеграмму Вашу не понимаю. Прошу разъяснить, что желает знать господин Министр о Китайском принце. Гагарин»[48]. В 8 час. 20 минут вечера в Санкт-Петербурге была принята телеграмма с исчерпывающим разъяснением: «Срочно. Без замедления. Фонтанка 20, князю Гагарину. Государю Императору благоугодно принять китайского принца Цзай Тао завтра 2 июля на яхте Штандарт с несколькими лицами его свиты по усмотрению министерства иностранных дел, сделайте распоряжение <о> прицепке салон-вагона к поезду отходящему сегодня из Петербурга в 11 часов 55 минут вечера и заказе экстренного поезда обратно по окончании аудиенции, доставьте одновременно орден подобающий принцу снесшись с гофмейстером Извольским для личного вручения его величеством. Министр императорского двора барон Фредерикс»[49].

Можно представить, что происходило в Министерстве двора за остававшиеся три часа до отправления поезда. Когда принц Цзайтао уже ехал на аудиенцию, в 12 час. 35 минут ночи, фактически уже 2 июля, князь Гагарин сообщил на «Штандарт» телеграммой, что «подобающий китайскому принцу орден Александра Невского, для нехристиан установленный, передан флигель-адъютанту Скалону»[50]. Из записки о выдаче ордена Капитулом российских орденов мы узнаем, что его доставили прямо на вокзал.

Причины, побудившие столь спонтанно организовать аудиенцию, до конца не ясны. Видимо в ходе обсуждения текущих дел с прибывшим на яхту Фредериксом Николай II решил принять принца на следующий день, если есть такая возможность, чтобы не оставить брата Цзайсюна без аудиенции. Невероятная срочность действий чиновников связана с тем, что 2 июля в 4 часа дня «Штандарт» должен был сняться с якоря, взяв курс на Ригу – для организации встречи были считанные часы. Поэтому, чтобы представиться императору принцу Цзайтао с двумя приближенными пришлось в срочном порядке совершить путь в Балтийский порт, чтобы затем вернуться в столицу, где оставались остальные члены миссии. Состоявшаяся 2 июля 1910 г. аудиенция описана в Камер-фурьерском журнале (см. прил. 2) и упомянута в дневнике императора: «Утро было грозовое и серое. В 12 час. прибыл на яхту Китайский принц из Петербурга. Накормили его завтраком, поговорили с ним; я показал наши помещения. В ½ второго он уехал»[51].

Осуществив программу ознакомления с постановкой военного дела в России, китайская миссия во главе с принцем Цзайтао выехала 6 июля в Москву, откуда вечером следующего дня отправилась Сибирским экспрессом в Манчжурию.

Вернувшись на родину, Цзайтао вошел в правительство как министр по военно-консультативным вопросам и возглавил императорскую гвардию. Его старший брат Цзайсюн стал морским министром. Однако реализовать опыт, накопленный в деловых путешествиях, им не удалось – в 1911 г. произошла Синьхайская революция, завершившая эпоху династии Цин. Визиты принцев в 1910 г. стали последними поездками членов китайского царствующего дома в Россию.

Рассмотренные ситуации, связанные с организацией данных визитов, показывают разнообразные стороны деятельности Министерства Императорского двора. Подготовка дипломатических приемов велась совместно с Министерством иностранных дел и между ведомствами нередко возникали разногласия, особенно в вопросе финансирования. Анализ официальной переписки, на первый взгляд рутинной и формальной, позволил восстановить «живую» картину организации мероприятий, являвшихся неотъемлемой частью жизни императорских дворцов.

Приложение 1

Описание приема китайской миссии во главе с принцем Цзайсюнем,
состоявшегося 2 января 1910 г. в Большом Царскосельском дворце.

«В 2 часа 20 мин. дня, с Императорского железнодорожного павильона изволил прибыть Его Императорское Высочество Китайский Принц Цзай-Сиун в Большой Царскосельский дворец со свитою (при сем список). С подъезда Его Высочество проследовал в предшествии 2-х скороходов, 2-х гоф-фурьеров, 1-го камер-фурьера, 4-х церемониймейстеров и 2-х обер-церемониймейстеров в Серебряную столовую[52], где был встречен обер-гофмаршалом князем Долгоруким и гофмаршалом графом Бенкендорфом.

В 2 часа 30 мин. дня, Его Величество изволил прибыть в Большой дворец с Зубовского подъезда и проследовал в 1-ю Антикамеру, где к этому времени были собравшиеся первые чины Высочайшего двора и свита Государя Императора, проживающая в Царском Селе.

По докладу Его Величеству обер-церемониймейстером графом Гендриковым, принц со свитою были прошены к Его Величеству. Причем принц обратился к Государю Императору со следующими словами: “Приношу Вашему Императорскому Величеству мою глубокую благодарность за радушный прием мне оказанный, за командирование в мое распоряжение чинов русской службы и за все те чувства дружбы, которые были проявлены ко мне со времени моего приезда в Россию. Передаю Вашему Императорскому Величеству дружественный привет моего возлюбленного брата принца-регента. Воодушевляясь традиционной дружбой между нашими государствами, хочу быть уверенным в вечном сохранении и дальнейшем укреплении дружественных сношений между Китаем и Россией для счастья всего мира”.

Его Величество изволил ответить принцу: “С искренним удовольствием приветствую в лице Вашего Высочества члена царствующего дома дружественной Китайской империи. Сердечно сочувствую цели, с которой Ваше Высочество предприняли свое путешествие. Я приказал оказывать Вам в пределах России всяческое содействие к выполнению вашей задачи. В полной уверенности, что посещение Вашим Высочеством России послужит к дальнейшему укреплению многовековой дружбы между Россией и Китаем, прошу Ваше Высочество в ознаменование этой дружбы, принять знаки Моего ордена Святого Александра Невского”.

Затем Его Величеству были представлены лица свиты принца. По окончании торжественной аудиенции Его Величество изволил принять подарки от принца и в 3 часа 5 мин. отбыл из Большого дворца в Александровский.

После аудиенции принцу, Цзай-Сиун со свитою, первым чинам Высочайшего двора, министрам: иностранных дел и морскому, сопровождающим и состоящим при принце и свите был предложен дастархан. Столы накрывались для чая: в Белой столовой – 1 ст<ол> на 15 п<ерсон>. В Янтарной – 2 ст<ола> по 12 п<ерсон> – <всего> 24 <персоны>. Итого – 39 <персон>. По осмотру дворца Его Высочество со свитою в таком же порядке как при встрече отбыл на Императорский железнодорожный павильон для следования в Петербург».

РГИА. Ф. 516. Оп. 2. Д. 253. Камер-фурьерский журнал. Январь 1910 г. Л. 12, 17–18.

Приложение 2

Описание приема китайского принца Цзайтао,
состоявшегося 2 июля 1910 г. на императорской яхте «Штандарт».

«В 11 ¼ час. утра, в Балтийский порт прибыл на экстренном поезде Его Высочество китайский принц Цзай-Тао в сопровождении 2-х лиц своей свиты и назначенного состоять флигель-адъютанта Скалона.

На вокзале принц был встречен гофмаршалом графом Бенкендорфом и проследовал на яхту «Штандарт». Для встречи Его Высочества на верхней палубе яхты – особы свиты и офицеры яхты, а также выстроились команда, караул и музыканты. У правого кормового трапа принц был встречен министром императорского двора и флаг-капитаном и проходил в рубку Его Величества для представления Государю Императору, после чего имели честь представиться свита Его Высочества.

Затем в рубку Его Величества прибыла Государыня Императрица с Августейшими Детьми и принимала принца.

К завтраку Их Величеств в 12 час. приглашались: принц Цзай-Тао, великая княжна Ольга Николаевна, особы свиты, сопровождающие Их Величеств, 2 лица свиты китайского принца, состоящий флигель-адъютант Скалон, свиты контр-адмирал кн. Вяземский, командир и офицеры яхты «Штандарт». Кушало 30 персон.

Во время завтрака Его Величество изволил пить за здоровье царствующего дома в Китае и принца Цзай-Тао, музыка исполнила китайский гимн. По окончании завтрака Их Величества беседовали с принцем и свитою, причем Государь Император вручил им ордена и 40 мин. 2 часа Его Высочество со свитою отбыл с яхты. В 4 часа яхта «Штандарт» снялась с якоря и пошла в море, взяв курс на Ригу».

РГИА. Ф. 516. Оп. 2. Д. 259. Камер-фурьерский журнал. Июль 1910 г. Л. 100–101.


[1] РГИА. Ф. 473. Оп. 2. Д. 1583. Л. 1.

[2] Там же. Л. 9. Отношение было подано 21 декабря – то есть для назначения экстренного поезда достаточно было сообщить о такой необходимости за несколько дней. Точная формулировка в бумаге следующая: Церемониальная часть «имеет честь покорнейше просить Ваше Высокоблагородие сделать распоряжение об отправлении». После проведенной аудиенции направлялось отношение в Инспекцию императорских поездов, входившую в структуру Министерства путей сообщения, с сообщением об использовании поезда. При поездке в Царское Село поезд подавался по «императорскому пути» – специально построенной железной дороге, идущей от станции «Санкт-Петербург-Императорская» к «Императорскому павильону» недалеко от Египетских ворот (в настоящее время полуразрушен). Именно по этой ветке в резиденцию пребывала царская семья и иностранные гости.

[3] Там же. Л. 7.

[4] Организация подобных церемоний была отработана до мелочей: сценарий, в общем, был тот же и при вручении дипломатами отзывных грамот. Так, 29 июля 1896 г., когда Двор находился в Петергофе, состоялась следующая аудиенция: «В 2 ½ часа, Государь Император изволил принимать с прощальной аудиенцией японского посланника г. Нисси, который имел честь вручить Его Величеству свои отзывные грамоты; после чего посланник был принят Ея Величеством. Посланник со станции железной дороги в обыкновенном экипаже был перевезен в Фермерский дворец, где на подъезде встречен скороходом и одним гоф-фурьером, по окончании аудиенции посланник был перевезен в назначенное для него помещение в 1-м Фрейлинском доме, где было предложено угощение» (РГИА. Ф. 516. Оп. 2. Д. 81. Л. 109). Речь идет о Ниси Токудзиро (1847–1912) – посланнике при русском дворе с 1887 г., министре иностранных дел Японии в 1897–1898 гг.

[5] Айсиньгёро Цзайсюн (1885–1949) – государственный и военный деятель Цинской империи, сын Айсиньгёро Исюаня, дядя последнего китайского императора Пу И. В 1909 г. во главе военно-морской миссии отправился в путешествие в США и страны Европы для ознакомления с организацией флотов. После Синьхайской революции 1911 г. – пенсионер, жил в Пекине и Тяньцзине, где и скончался.

[6] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 25. Л. 3.

[7] Согласно принятому в настоящее время написанию, имена принцев Цзайсюна и Цзайтао пишутся в одно слово. В цитатах из источников сохранено оригинальное написание (Цзай-Сюн, Цзай-Сюнь, Цзай-Сиун и Цзай-Тао, Цзай Тао, Цзай Тау).

[8] Вержболóво (с 1918 г. – г. Вирбалис, Литва) – небольшой город на границе России и Пруссии, первая железнодорожная станция по пути следования при въезде на российскую территорию. С немецкой стороны пограничной станцией был Эйдткунен (ныне п. Чернышевское Калининградской обл.).

[9] Гроссе Виктор Федорович (1869–1931) – российский дипломат, выпускник восточного факультета Императорского Санкт-Петербургского университета. В 1911–1924 гг. – генеральный консул в Шанхае. Видный деятель российской эмиграции первой волны в Китае (см.: Шаронова В. Г. Виктор Гроссе – хозяин Русского замка в Шанхае // Новый журнал. 2013. № 271. С. 212–231). Автор упоминает, что Гроссе сопровождал принца Цзайсюна в Петербурге в 1910 г.

[10] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 25. Л. 1.

[11] «Список лиц свиты принца Цзай-Сюня:

1. Са-чжэн-бин – адмирал, вице-президент Адмиралтейства.

2. Лян-цзэн – б<ывший> полномочный министр в Вашингтоне, б<ывший> советник Правительствующего Сената.

3. Цао-чжу-юн – директор 3-го департамента Адмиралтейства.

4. Чжао-хэ-лин – директор Департамента общих дел Адмиралтейства.

5. Фын-шу – директор Канцелярии Адмиралтейства.

6. Куан-цзянь-янь – директор Медицинского департамента Адмиралтейства.

7. Бон-цзы-чжан – директор 2-го департамента Адмиралтейства.

8. Куэ-кя-ки – директор французского отдела Министерства иностранных дел.

9. Цзен-хэн-дао – кандидат на должность даотая* в провинции Чжи-ли.

10. Цзай-ао-юань – кандидат на должность даотая.

11. Чжэн-цзин-лян – кандидат на должность даотая.

12. Цзан-бу-цзин – кандидат на должность даотая в провинции Гуан-си.

13. Ен-чжи – директор отдела Адмиралтейства.

14. Цзай-цзао-тон – директор отдела Адмиралтейства.

15. Ху-кя-лай – директор отдела Адмиралтейства.

16. Суан-хуай-юань – чинов<ник> провинции Чжи-ли в чине майора.

Адъютанты Принца Цзай-Сюня:

1. Цзен-хай – гвардейский офицер 2-го класса.

2. Чжен-сю – тоже.

3. Ли-юн-сян – гвардейский офицер 3-го класса.

4. Пао-сан – тоже.

5. Вен-ин – тоже» (там же. Л. 7).

*Дао-тай (кит. – столп закона) – должностное лицо в Китае, заведывавшее несколькими департаментами с большими полномочиями, а также сношениями с европейскими консулами в открытых портах (Чудинов А. Н. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. СПб., 1910. С. 93). Подробно о дао-тае см.: Паркер Э. Китай. Его история, политика и торговля с древнейших времен и до наших дней. СПб., 1903. С. 328–329.

[12] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 25. Л. 2.

[13] Там же.

[14] Там же. Л. 2 об.

[15] Там же. Л. 4.

[16] Семья Николая II вернулась в Царское Село 20 декабря. В дневнике императора от 22 декабря упоминается об этом докладе: «От 4 до 5 час. принял Танеева. После чая Извольского» (Дневники императора Николая II (1894–1918). В 2-х тт. / Отв. ред. С. В. Мироненко. Т. 2. Ч. 1. М., 2013. С. 437).

[17] Европейская гостиница («Hotel d’Europe», ныне – «Гранд Отель Европа», ул. Михайловская, д. 1/7) была открыта в 1875 г. и уже к началу ХХ в. являлась известнейшей гостиницей столицы (см.: Богданов И. А. Гранд-отель «Европа» в Санкт-Петербурге. СПб., 1999).

[18] Императорский двор был в трауре по случаю кончины великого князя Михаила Николаевича 5 декабря 1909 г.

[19] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 25. Л. 5, 6.

[20] Там же. Л. 8.

[21] Там же. Л. 6.

[22] Там же. Л. 12. Бумага за подписью князя В. Н. Орлова, извещающая Министерство Императорского двора об  этом решении, поступила 25 декабря – проблемы подготовки приема решались ведомствами очень оперативно. Инициалы флигель-адъютанта Волкова нигде в документах не указаны. О том, что это был назначенный накануне (6 декабря 1909 г.) флигель-адъютантом Николай Александрович Волков (1870–1954) говорит его награждение в 1910 г. китайским орденом Двойного Дракона 1-го класса 3-й степени. Впоследствии Н. А. Волков станет контр-адмиралом и последним военно-морским агентом Российской империи в Великобритании (Крылов-Тостикович А. Н. Придворный календарь на 1915 г. Комментарии. М., 2015. С. 137, 138).

[23] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 25. Л. 29.

[24] Искаженное «отфактурировать» – составить пакет документов на оказанную услугу или отгруженный товар.

[25] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 25. Л. 29–31.

[26] Там же. Л. 17.

[27] Там же. Л. 24. Здесь необходимо отметить, как дипломатично начальник Канцелярии Министерства иностранных дел А. А. Мосолов известил об этой ситуации директора Канцелярии Министерства иностранных дел А. А. Савинского, обтекаемо указав на причину предоставления В. Б. Фредериксом экстренного поезда от Вержболова: «Согласно полученным от Варшавской железной дороги сведениям, прицепка к обыкновенному скорому поезду достаточного количества вагонов для перевезения китайской миссии, прибывающей в Эйдкунен экстренным поездом в составе шести вагонов, а также следующего с ней багажа, является крайне затруднительной» (там же. Л. 28). А своеобразным ответом внешеполитическому ведомству за все проблемы 31 декабря, разрешенные Министерством Двора, стало завершение письма: «Что же касается способа передвижения китайской миссии при дальнейшем следовании ее по России, то решение этого вопроса г. министр предоставляет усмотрению гофмейстера Извольского, покорнейше прося о последующем не оставить его уведомлением» (там же).

[28] Точное время прибытия китайской миссии в Санкт-Петербург неоднократно корректировалось, о чем свидетельствует переписка в 20-х числах декабря 1909 г. Окончательно время определилось 29 декабря.

[29] Дневники императора Николая II (1894–1918). В 2-х тт. / Отв. ред. С. В. Мироненко. Т. 2. Ч. 1. М., 2013. С. 446. В научно-справочном аппарате данного фундаментального издания «китайский принц», принятый Николаем II 2 января 1910 г., ошибочно отождествлен с принцем Цзайтао, встречавшимся с императором 2 июля 1910 г. В действительности записи дневника фиксируют визиты двух разных принцев – Цзайсюна и Цзайтао.

[30] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 38. Л. 1.

[31] «Список лиц свиты Его Высочества Принца Цзай Тао.

1. Генерал Ли Цин-май – сын известного китайского гос<ударственного> деятеля Ли Хун-чжана*, бывший китайский посланник в Вене.

2. Генерал Ха-хан-чжан – управляющий Военным советом.

3. Су Цзи-цы – советник Дворцовой гвардии.

4. Вэн-хуа – советник Военного совета

5. Яо Пао-лай – Начальник Департамента Военного совета.

6. Лю Ан-Юнь – первый советник Военного министерства.

7. Чжан Чжин-дун – кандидат на должность даотая.

8. Чжан Шао-юн – начальник отделения Военного совета.

9. Дун-чжан – чиновник Отдела снабжений.

10. Ху Юй-ю – чиновник Врачебного отделения Дворцовой гвардии.

11. Чжэн Цинь-пань – чиновник отделения Военного совета.

Офицеры гвардии:

12. Фу-лю,

13. Сун-лин,

14. Та-сы-ха,

15. Тун-сюн» (РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 38. Л. 2, 23).

* Ли Хунчжан (1823–1901) – один из самых влиятельных сановников Цинской империи, подписавший Союзный договор между Российской империей и Китаем в 1896 г.

[32] Айсиньгёро Цзайтао (1887–1970) – государственный и военный деятель Цинской империи, сын Айсиньгёро Исюаня. В 1909 г. во главе военной миссии отправился в путешествие в Японию, США, Великобританию и другие страны Европы для ознакомления с организацией вооруженных сил. После падения династии жил частным лицом, с образованием КНР стал консультантом в кавалерийских вопросах в артиллерийском отделе Народно-освободительной армии Китая, избирался во Всекитайское собрание народных представителей и Народный политический консультативный совет Китая.

[33] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 38. Л. 5.

[34] Там же. Л. 6.

[35] Там же. Л. 6 об.

[36] Там же.

[37] Там же.

[38] Там же. Л. 7.

[39] Там же. Л. 9.

[40] Там же. Л. 8.

[41] Там же. Л. 13.

[42] Там же. Л. 13 об., 14.

[43] Там же. Л. 21.

[44] «Изволил посетить…». Официальные визиты в Петропавловский собор / Сост. И. А. Минюшина. СПб., 2013. С. 70, 71.

[45] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 38. Л. 17, 18. Из дневника Николая II от 17 июня: «К 10 час. Николаша прибыл на яхту. Он доложил мне о результатах произведенной им рекогносцировки линии будущей обороны – Ревель-Поркалауд. После завтрака он уехал» (Дневники императора Николая II. С. 483).

[46] Там же. С. 486.

[47] РГИА. Ф. 472. Оп. 45. 1910. Д. 38. Л. 31.

[48] Там же. Л. 32.

[49] Там же. Л. 33.

[50] Там же. Л. 34.

[51] Дневники императора Николая II. С. 486.

[52] С 1860-х по 1940-е гг. «Серебряной» именовалась Кавалерская столовая, расположенная между Парадной лестницей и Большим залом. Название связано с посеребрением резного декора интерьера, существовавшим в первоначальный период истории дворца и возобновленным А. И. Штакеншнейдером в 1861 г. После Великой Отечественной войны столовая восстановлена с золоченым декором согласно замыслу Ф.-Б. Растрелли (см.: Кедринский А. А. Большой Царскосельский (Екатерининский) дворец: от пригородной усадьбы до парадной резиденции. 1710–1760 гг. / Науч. ред. М. Г. Колотов. СПб., 2013. С. 149–157.

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта