RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

ЛАРЕЦ ГОТФРИДА ТУРАУ
Гравюрные источники и легенда о происхождении

Автор: старший научный сотрудник,
хранитель коллекциий «Быт, янтарь» Е.О. Калугина

К числу самых совершенных произведений исторической янтарной коллекции ГМЗ «Царское Село» принадлежит уникальный ларец выдающегося данцигского мастера Готфрида Турау (1668–1720), одного из авторов Янтарного кабинета[1]. Прямоугольное тулово ларца с широким выступающим цоколем украшено поясом мягко моделированных листьев аканта. Лицевая сторона декорирована двумя овальными медальонами полупрозрачного темно-оранжевого янтаря с резными композициями на мифологические сюжеты, а торцевые стороны – двумя ромбовидными медальонами винно-красного цвета с рельефными изображениями амуров. Медальоны вставлены в прорезные окна деревянных стенок тулова, облицованных янтарной мозаикой, и обрамлены гравированными растительными завитками и листьями аканта из бело-желтого янтаря, а членящие его филенки украшены пластинами прозрачного янтаря с гравированными арабесками, наложенными на золотую фольгу. Ларец установлен на красивые ножки, напоминающие сдвоенные цветочные розетки, охваченные горизонтальными обручами. Высокая ступенчатая крышка увенчана скульптурной группой с изображением Венеры и Амура и декорирована по углам резными вазами с цветами, повторяющими округлые формы ножек. Прекрасно найденные пропорции сообщают довольно крупному (высота 28,5 см, длина 40,5 см, ширина 25,6 см) изделию удивительную легкость и гармоничность. Великолепная насыщенная цветовая гамма, многообразие скульптурных техник, тонкое чувство материала отражают высочайший уровень искусства резьбы по янтарю мастерских г. Данцига начала XVIII в.

Ларец считался работой неизвестного данцигского мастера начала XVIII в. круга Кристофа Маухера (1642–1706/07)[2]. Во время реставрации ларца в 1983 г. на деревянной основе дна была обнаружена подпись: «Gottfried Turau / Inventor et fecit Anno 1705 12 Julius»[3]. Это редчайшее художественное произведение раннего периода творчества было создано Турау незадолго перед его отъездом в Берлин ко двору Фридриха I в 1707 г.[4]

При создании рельефных и гравированных композиций резчики по янтарю часто обращались к гравюрным источникам. В мастерских г. Данцига в конце XVII в. были очень популярны книги по эмблематике, рисунки которых служили прототипами медальонов с сюжетными сценами, украшающих янтарные изделия. В частности, мастерская Кристофа Маухера, учителя Готфрида Турау, использовала для резных медальонов из слоновой кости, декорирующих два шестигранных янтарных штофа (около 1680, Музей Грюне Гевельбе, Дрезден), гравюры из книги «AMORUM EMBLEMATA, FIGURIS AENEIS INCISA…» Отто ван Веена (около 1556–1629), изданной в Антверпене в 1608 г.[5]

В процессе изучения уникального памятника, созданного Турау, удалось обнаружить, что прототипами медальонов с мифологическими композициями на лицевой и торцевой сторонах ларца также являлись эмблемы из вышеуказанного издания О. ван Веена.

  

Для медальона, расположенного на лицевой стороне справа, Турау использовал эмблему «Qvo percis, eodem vergo» («Куда ты, туда и я», лат.)[6]. На переднем плане изображен коленопреклоненный Купидон, смотрящий на цветок гелиотропа, на который он указывает левой рукой, а правой рукой – на солнце в верхней части композиции. У его ног на земле лежат колчан со стрелами и зеркало. За спиной амура изображено дерево, а на втором плане эмблемы – сад с квадратными клумбами; в центре одной из них помещен небольшой куст пирамидальной формы. Сад огражден невысокой балюстрадой, за ней холмистый пейзаж с купами деревьев[7].

Изображение дополняет текст: «Цветок (гелиотроп) поворачивается вослед всевидящему солнцу, так и Амант следует взглядом и сердцем за Дамой, которая и есть его солнце»[8].

Композиция медальона детально повторяет гравюру. Мастер лишь укрупнил пропорции Купидона и приблизил изображение к первому плану. Пейзаж дальнего плана, хорошо различимый на гравюре, на янтарном медальоне почти не читается, также как и зеркало у правого колена Купидона. Из-за разрушений поверхностного слоя янтаря верхняя часть цветка гелиотропа выявляется слабо, при этом пирамидальный куст в центре садика заменен на бутон тюльпана.

Для медальона, помещенного на лицевой стороне слева, мастер воспользовался эмблемой, восходящей к словам Тибулла: «Est miser omnis amans.» («Несчастья любви», лат.) с изображением на переднем плане фигуры лежащего юноши в тунике и развевающемся плаще, пронзенного стрелой в сердце, со страдальческим выражением лица протягивающего руку к летящему Купидону с горящим факелом. Над головой молодого человека помещена голова зефира – олицетворение обрушившейся на влюбленного душевной бури. В верхней части композиции – солнце с расходящимися лучами. На втором плане изображен трехпролетный мост через реку и невысокие дома с двускатными кровлями[9]. Четверостишие, сопровождающее эмблему, гласит: «Несчастные любовники так часто и жестоко страдают от жары и хлада, что жаждут увидеть  лук Купидона  сломанным и освободиться от пламени любви. Почти все любовники жалуются на пытку любовью»[10].

Композиция на янтарном медальоне в точности повторяет рисунок эмблемы, лишь немного изменены формы зданий, а внизу слева добавлено изображение фрагмента корабля (?). Пропорции лежащего юноши и летящего Купидона укрупнены, благодаря чему они занимают большее пространство, чем на гравюре и кажутся приближенными к переднему плану, слегка распластанными на плоскости, благодаря чему композиция теряет пространственную глубину, а детали фона сокращены по сравнению с прототипом. Трактовка форм отличается более условным и обобщенным характером. Развевающийся плащ юноши имеет иную форму и драпируется более декоративными мелкими волнообразными складками. Из-за разрушения и сильных потертостей поверхностного слоя янтаря стрела, пронзившая грудь юноши, плохо читается, также как и положение правой руки.

Для изображения на ромбовидном медальоне левой торцевой стороны ларца была использована эмблема, восходящая к словам Плавта: «Celerem oportet esse amatoris manum.» («Рука любви быстра должна быть», лат.) из книги ван Веена, с изображением сидящего под деревом на небольшом уступе Купидона, представленного в контрапосте. В правой руке он крепко сжимает лук, которым опирается на правое колено. У его ног на земле – колчан со стрелами. Слева от Купидона скала и дорога, ведущая к виднеющейся вдалеке небольшой крепости[11]. Смысл изображения раскрывает стихотворный текст: «Руки любви крылаты, чтобы в случае необходимости поддержать подругу быстро; пусть не будет упущена возможность подставить любящее плечо. В любви важнее всего быстрота, с которой подаётся помощь»[12].

На ромбовидном янтарном медальоне также изображен сидящий под деревом Купидон с луком. К сожалению, поверхностный слой янтаря поврежден, утрачена «крылатая» кисть. Слева от изображения различимы очертания скалы.

Источником рельефного изображения на правой торцевой стороне ларца послужила эмблема на слова Плутарха: «Amantis veri cor, ut specvlum splendidum» («Сердце истинно любящего подобно чистому зеркалу», лат.). На ней представлен Купидон, сидящий на земле под могучим деревом; правой ногой он опирается на камень; торс обращен влево, колени, плечи и голова повернуты вправо. В поднятой правой руке он держит зеркало, левая рука покоится на правом колене, сбоку прикреплен колчан со стрелами[13]. За его спиной скалистый лесной пейзаж с изгородью и тропинкой[14]. Слева от изображения помещен текст: «Как зеркало отражает того, кто в него смотрится, именно таким, каков он есть, так верный Амант должен отражать внешностью всё, что есть у него на сердце. Пусть его слово соответствует его мысли»[15].

На ромбовидном медальоне винно-красного прозрачного янтаря, украшающего боковую стенку ларца, Купидон изображен в такой же позе, сидящим на земле у узловатого древесного ствола, с колчаном стрел у левого бедра, с поднятой правой рукой. Резчик укрупнил пропорции фигуры, приблизив ее к переднему плану, отказался от изображения пейзажа второго плана[16].

Драгоценный ларец с фигурами Венеры и Амура из царскосельского собрания, один из шедевров Г. Турау, при воссоздании Янтарной комнаты Екатерининского дворца-музея помог реставраторам решить многие проблемы, связанные с технологией, художественными приемами обработки янтаря и иконографией. В частности, фигуры амуров ромбовидных медальонов боковых стенок ларца послужили прототипами при воссоздании композиций «Игры амуров» на янтарной раме мозаики «Вкус».

Для скульптурной группы, расположенной на крышке ларца, мастер, возможно, использовал эмблему, восходящую к Овидию: «Celari vult sua furta Venus» («Любовь желает, чтоб дела ее делались тайно», лат.). На ней изображен грот с сидящей молодой женщиной (Венерой?), которую обнимает Амур. Слева – сводчатая галерея, в конце которой виден светлый полукруглый проем[17]. Текст, поясняющий эмблему, гласит: «Любви приятен полумрак пещеры, где дана свобода наслажденью, и полностью одаряет любовников своими милостями Венера. Нам слаще кусок, когда он украден»[18]. Резчик по янтарю заимствовал из гравюрного источника идею и общую схему компоновки, отказавшись от буквального копирования[19]. Фигуры на крышке ларца представлены полулежащими, их формы немного огрублены; сюжет сложно идентифицировать, так как у амура утрачены крылья (на спине амура сохранились два штифта, которыми были, вероятно, они были прикреплены).

В «Описи казенному имуществу, находящемуся в III апартаменте» Большого Царскосельского дворца (1861) ларец Турау описан как «шкатулка янтарная, с подъемною крышкою, горкою – на верху коей группа изъ женщины и мальчика…»[20] Аналогичное описание мы встречаем у Д. В. Григоровича: «Ларчик, на крышке круглая группа, представляющая лежащую женщину и подле нее ребенка…»[21]. В Описи 1917–1918 гг. читаем: «Ларец янтарный, на круглых ножках в виде акантовых чашечек, соединенных вместе, с крышечкой, поднимающейся уступами, наверху группа – лежащая женщина с ребенком…»[22]. В Инвентарной книге Екатерининского дворца-музея 1940 г. также указано, что крышку ларца венчает резная композиция «в виде женщины с ребенком»[23]. Вместе с тем, тематика рельефных медальонов с изображением амуров дала основание Н. С. Григорович, хранившей царскосельскую янтарную коллекцию более 40 лет и проделавшей большую работу по ее изучению и публикации, назвать персонажей, украшающих крышку, именами древнеримских богов любви[24]. Гравированная эмблема из книги О. ван Веена позволяет с большей уверенностью утверждать, что скульптурная группа янтарного ларца представляет «Венеру и Амура»[25].

На задней стороне ларца расположены два овальных медальона прозрачного янтаря медово-оранжевого цвета с гравированными пасторальными сценами: на одном из них изображена крестьянская хижина и идущий по мосту путник; на другом – сельский пейзаж с хижинами, раскидистым деревом и крестьянином с козой, обрамленные изящным растительным орнаментом. Гравированные пейзажи стилистически отличаются от резных аллегорических композиций с амурами[26]. Возможно, эти медальоны были добавлены позже, при реставрации ларца, взамен утраченных. Д.В. Григорович указал в 1888 г., что по тулову ларца было расположено «6 медальонов с рельефными изображениями»[27]. В описи 1917–1918 гг., напротив, отмечено: «по тулову четыре медальона с амурами, пейзажами…»[28]. Можно предположить, что первоначально все стенки ларца были украшены рельефными медальонами с мифологическими композициями, посвященными теме любви.

История происхождения ларца Турау во многом неясна. Н. С. Григорович считала, что ларец поступил в Царское Село в 1830 г. и, вероятно, являлся одной из двух янтарных шкатулок, вывезенных в 1819 г. из Несвижского замка князей Радзивиллов[29]. В статье к каталогу выставки «Янтарная комната. Взгляд через столетия» она уточнила, что шкатулки поступили в Царское Село в период Отечественной войны 1812 г.[30] Впервые о янтарных предметах из Несвижского замка упомянул А. Н. Бенуа. Он писал: «В царствование императора Николая I собрание янтарных вещей в Царском Селе обогатилось присылкой 15 мая 1836 г. предметов, взятых еще в 1813 г. в Несвижском замке князя Радзивилла: Янтарный ящик (поломанный) и другой янтарный ящик, в котором 13 принадлежностей янтарных»[31].

Радзивиллы – один из древних знаменитых литовских княжеских родов, тесно связанный родственными связями с польскими королями. Доминик Героним Радзивилл (польск. Dominik Hieronim Radziwiłł, 1786–1813) – последний наследник по мужской линии Несвижской ветви рода Радзивиллов, князь, XI-й ординат г. Несвижа, камергер двора императора Александра I, присягнул на верность Наполеону и принимал участие в Отечественной войне 1812 г. на стороне Наполеоновской Франции: командовал 8-м уланским кавалерийским полком, который он снарядил на свои средства. Доминик владельцем обширных владений: Несвижа, Олыка, Биржи, Дубинки, Слуцка, Мирского замка и ряда других на территории Белорусии. В ноябре 1813 г. скончался от смертельной раны в боях под Ханау и похоронен в Париже. За то, что Д. Радзивилл воевал на стороне Наполеона, его имения были секвестированы.

В архиве Государственного Эрмитажа хранится несколько дел, связанных с Несвижским замком и семьей Радзивиллов. Среди них «Дело о возврате княгине Марии Генриховне Радзивилл, вдовы князя Антона Радзивилла, вещей, взятых в 1812 году из замка князей Радзивиллов в Несвиже», относящееся к 1905 г.[32] В нем есть страницы, посвященные истории разграбления замка и его фамильной сокровищницы[33]. Как указано в документах: «…в достопамятную Отечественную войну для преграждения обратного пути Наполеону предназначены были с юга 2 армии молдавского адмирала Чичагова и абсервационного генерала Тормасова свиться в одну в Волыни. Чичагов[34], поспешая с этой целью на Березину, остановился для отдыха в городе Несвиже в начале ноября 1812 г. Город этот считался на ординаторском праве за князем Домиником Радзивиллом, по самовластью Наполеона вовлеченным в неприятельские ряды. Обстоятельство это послужило предлогом беспощадному разграблению Несвижского Замка»[35]. В донесении А. Бургельского, отвечающего «за склад древних сокровищ и богатств польских королей, наследственным порядком вошедших в дом Радзивиллов»[36], описана картина разграбления сокровищницы. По его словам, первым, кто вошел в замок 1 ноября 1812 г. был полковник Уланского Татарского полка Кноринг[37]. 3 ноября (так в документе – авт.) вступил в Несвиж главнокомандующий адмирал В.П.Чичагов, который приказал отвести управляющего для допросов к дежурному генерал-майору С.А. Тучкову[38]. Чтобы его не мучили, Бургельский был вынужден показать некоторые из мест, где хранились сокровища. Генерал Тучков приказал разбить стену и, «войдя в погреб, увидел там сундуки уставленные кругом и от низу до потолка»[39]. Адмирал Чичагов, учредив комиссию из генералов и офицеров, приказал ценные вещи упаковать в ящики и уложить на подводы, которые увез с собой[40]. Члены комитета составили опись, по которой предметы из Несвижского замка были сданы в комиссариатское ведомство генерал-интенданту Рахманову. Но эта опись не сохранилась[41].

29 января 1813 г. Чичагов приказал Рахманову древние медали и монеты отправить в Харьковский университет; церковные предметы отдать в Московский собор, редкие и ценные произведения передать действительному тайному советнику Валуеву, а малозначащие вещи продать с аукциона. По утверждению генерала, медали и монеты были им отправлены в Харьков, а остальные вещи в 11 сундуках следовали за армией до Бромберга[42]. Только после принятия командования армией от П. В. Чичагова М. Б. Барклаем-де-Толли захваченные ценности по распоряжению Александра I были отправлены в Санкт-Петербург. С ними был командирован прапорщик Козловского пехотного полка Гущин, который сдал предметы из Несвижа в Министерство финансов 19 сентября 1813 г.[43]

В деле приведен реестр старинных описей сокровищ, хранившихся в кладовых Несвижского замка, составленных в XVII–XVIII вв. на польском и русском языках, которые включали не только «все то, что сами Радзивиллы, предшественники князя Доминика, собрали, но и то, что после трех королей наследственным образом поступило в Радзивилловский дом»[44]. Среди них упомянута «Опись янтарям, присланным из Шавель ксендзом Беллявитом настоятелем Варшавским театином», датируемая 14 февраля 1744 г.[45]. К сожалению, сама опись янтарных предметов отсутствует.

В архиве Государственного Эрмитажа хранится дело, включающее «документы о подготовке к передаче музейных предметов Польше» 1923–1925 гг., также связанное с возвратом предметов Радзивиллам[46]. В деле имеется копия так называемой «Описи Барклая де Толли» за подписью Рахманова, составленная, вероятно, в начале 1813 г. Она является «вполне бесспорным документом», устанавливающим, что именно было вывезено в 1812 г. из Несвижа[47]. Опись содержит краткое описание содержимого всех 11 сундуков. Во втором сундуке под № 64 значится «Янтарный ящик»; под № 65 – янтарный ящик, в котором тринадцать штук янтарных и одна из черной кости»[48]. В ней упоминаются и другие янтарные предметы. Среди них – «крест янтарный, шкатулка, в которой <…> янтарная табакерка, нитка крупных и мелких янтарей, янтарная уздечка в серебряной оправе»[49].

О дальнейшей судьбе предметов известно следующее. Драгоценные вещи из замка князя Радзивилла поступили в кладовую Камеральной части Кабинета Его Величества[50]. В 1826 г. часть вещей была направлена: «1) к Гофмаршалу Нарышкину – для размещения в одной из комнат Императорского Эрмитажа для представления на разсмотрение Государыне Императрице Александре Федоровне; 2) в Собственный Арсенал Его Императорского Величества[51]; 3) к Шталмейстеру князю Долгорукову – для хранения в кладовых на Придворной конюшне; 4) к Министру Финансов – разное золото и серебро в ломе»[52].

В РГИА хранится «Книга вещам, поступившим в Кабинет Его Императорского Величества в 1802 году из бывшего Михайловского замка и в 1813 году из Несвижского замка князя Радзивила, принятых от Действительного Статского Советника Попова и записанных в сию книгу по резолюции от 28 Генваря 1831 года»[53]. В графе «Приход» под № 93 значится «Янтарный ящик», а под № 94 – «Янтарный ящик, в котором тринадцать штук янтарных и одна из черной кости. По местам сломан и некоторых штук нет»[54]. В графе «Расход» против этих предметов имеется следующая надпись (черной тушью): «На основании Высочайшего повеления, объявленного Министром Императорского Двора 20 апреля [1836 г.] и резолюции Кабинета Его Величества 11 мая [1836 г.] препровождены [неразб.] к Главноуправляющему Царским Селом, Петергофом и Гатчиною при отношении от 15 того же мая за № 2128 для постановления в Царскосельский Дворец в Янтарную комнату»[55].

В рукописной «Описи имуществу в Старом дворце», начатой около 1825 г. среди предметов Янтарной комнаты имеется запись: «1836-го Года доставлено изъ кабинета Его императорского Величества изъ взятых в 1813 м году въ Несвижскомъ Замке Князя Радзивила: Янтарный ящикъ въ некоторыхъ местахъ сломанъ – подъ № 93-м. Янтарный ящикъ въ которомъ принадлежностъ, 13-и штукъ янтарныхъ и 1. изъ черной кости въ виде руки. – Некоторыя изъ сихъ вещей сломаны, а некоторыхъ нетъ – подъ № 94-м»[56]. Рядом помечено: «по предписанiю Д./го правленiя отъ 23 маiя 1836-го Года подъ № 1028-м»[57].

Как указала Н. С. Григорович[58], ларец Г. Турау впервые упоминается в инвентарной описи 1861 г.[59] Однако, возможно, самое раннее описание ларца приведено в «Описи вновь исправленным янтарным вещам, принадлежащим к Янтарной комнатые в Царскосельского дворца 16 мая 1833 г.», за подписью комиссара Прозорова. Под № 7 значится «Шкатулка янтарная, готическая, у коей низ и крышка оклеены янтарем, наверху фигура: (мущина и женщина) и с 4-мя фруктовыми вазиками, длин: 9 вер. ширин 5 ½ вер. вышин: 6 ¾ вер.»[60]. Описание и размеры соответствуют ларцу Турау.

15 мая 1836 г. из Кабинета Его императорского Величества были отправлены в Царское Село «разные духовные и другие вещи, в приложенной у сего описи подробно означенные, отобранные Государем Императором из вещей, взятых в 1813 году в Несвижском замке Князя Радзивилла, <…> из коих <…> назначены <…> два янтарных ящика в Царскосельский Дворец в Янтарную комнату»[61]. Описания янтарных предметов идентичны приведенным выше.

Управляющий Царскосельским дворцовым правлением генерал-лейтенант Захаржевский 22 мая 1836 г. уведомил о том, что означенные вещи «получены и имеют быть распределены по назначению»[62]. Как следует из предписания от 23 мая 1836 г. за № 1028 комиссару Прозорову «<…> предписывается вам – два янтарных ящика поставить по назначению, внести в опись дворцового имущества»[63].

К сожалению, выявить предметы, поступившие из Несвижа в Царское Село чрезвычайно сложно из-за отсутствия в указанных выше документах подробных описаний и размеров произведений. Если считать, что ларец Г. Турау впервые упомянут в описи 1833 г., то мы должны исключить его из числа редкостей, вывезенных из замка Радзивиллов. Кроме того, маловероятно, что такой хрупкий предмет мог сохраниться при перемещениях в условиях военной кампании. Ответ на вопрос, какие именно шкатулки были вывезены в 1812 г. из Несвижского замка, возможно, дадут дальнейшие исследования.


[1] Thurau (Turau, Turaw), Gottfried (Gotfryd), работал в период с 1697 г. по 1720 г. в Данциге и Берлине.

В рассматриваемый период  названия Гданьск и Данциг – существовали параллельно, в России использовались оба. В тысячелетней истории Гданьска его название менялось: в X – XII веках бытовало славянское название Гданьск (в документах: Gyddanze –- 997, Kdanzk –- 1148, Gdanzk -– 1188 год). С XIII века, при крестоносцах, появляется немецкое название Danzig. В важных документах с XV  века употреблялось латинское название Gedanum. //М. Бенкард. Янтарная коллекция дворца Росенборг в Копенгагене // Янтарь в декоративном искусстве. Международная конференция, посвященная воссозданию Янтарной комнаты в Царском Селе. 28-29 июля 2003 года. Материалы. С—Петербург. 2003. Примечание  на с. 5.

[2] См.: Григорович Н.С. Художественный янтарь XVII – начала XX века из собрания Екатерининского дворца-музея. Каталог выставки. Л., 1990. С. 19.

[3] Цит. по: Воронов М.Г., Кучумов А.М. Янтарная комната. Шедевры декоративно-прикладного искусства из янтаря в собрании Екатерининского дворца-музея. Л., 1989. С. 140; Григорович Н.С. Художественный янтарь XVII – начала XX века из собрания Екатерининского дворца-музея. С. 59.

[4] На этот факт обратил внимание В. Герловский: Gierlowski W. Bursztyn I gdanscy bursztynnicy. Gdansk, 1999. P. 49.

[5] См.: Kappel J. Bernsteinkunst. Aus dem Grunen Gewolbe. Dresden, 2005. P. 18, 72, 73. Kat. № 15. Отто ван Веен (Октавио Вениус), (около 1556–1629), живописец, рисовальщик и поэт, представитель итальянизирующего направления во фламандской школе рубежа XVI и XVII вв., один из крупнейших нидерландских маньеристов. Писал произведения на религиозные и исторические сюжеты, аллегории, портреты; много работал как монументалист и декоратор. В 1585–1592 гг. работал в Брюсселе придворным живописцем наместника А. Фарнезе, принца Пармского, после смерти которого переехал в Антверпен, где работал по заказам правителей Нидерландов эрцгерцога Альберта и его супруги инфанты Изабеллы. В 1690-е гг. учеником, а затем сотрудником (так в цитируемом тексте – авт.) О. ван Веена был юный Рубенс, испытавший значительное влияние учителя. Широкой известностью пользовались его книги эмблем «Quinti Horatii Flacci emblemata» (Антверпен, 1607), «Amorum emblemata» (Антверпен, 1608) и «Amoris divini emblemata» (Антверпен, 1615), в которых Веен выступал одновременно как поэт и как художник. Для гравюр, иллюстрирующих эти книги, им выполнены замечательные эскизы в технике гризайли (ныне – Париж, Лувр; музеи Руана, Дуэ, Лилля; Мандер ван Карел. Книга о художниках. СПб., 2007. С. 497).

В настоящем исследовании использовано французское переиздание книги О. Ван Веена из Российской национальной библиотеки Санкт-Петербурга: Otto Van Veen. AMORUM EMBLEMATA, FIGURIS AENEIS INCISA…. STUDIO OTHONIIS VAENI… ANTVERPIAE. M.DC. II X. (Переизд. Paris, 1989.) Благодарю М. И. Ткаченко, главного библиотекаря иностранного отдела РНБ, указавшую на это издание.

[6] Тексты эмблем в книге О. ван Веена приведены на латинском, итальянском и французском языках. Их переводы выполнены О.А. Светлаковой и И.В. Лукьянец, которым я приношу огромную благодарность.

[7] Otto Van Veen. AMORUM EMBLEMATA, FIGURIS AENEIS INCISA... Fig. P. 75.

[8]Перевод О.А. Светлаковой

La fleur heliotrop en tournant suit la flame <так в тексте –Е.К.>

Du tout voyant soleil : ainsi vire toufiours

Son Coeur, & son regard l’amant vers ses amours.

La Dame est à l´amant le soleil de son ame.

Ibid. P. 74.

[9] Ibid. Fig. P. 125.

[10]Перевод И.В. Лукьянец

Miserable est´l’amant, fort souvent il desire

Endurant chaud & froid, de veoir de Cupidon

L’Arc rompu, & e∫taint son feu, & son brandon.

Les amans presque tous se plaignent du martire

Ibid. P. 124.

[11] Ibid. Fig. P. 111.

[12] Перевод О.А. Светлаковой

Amour a l’une main d’aislerons empennée,

Pour vistement au poil l’occasion happer,

Sans qu’aucune il se laisse hors des mains eschapper.

En Amour vaut le plus du temps la fille ai(∫)née.

Ibid. P. 110.

[13] Изображение Купидона в аналогичной позе, но в зеркальном положении встречается на гравюре из книги «Devises et emblemes d’amour Anciens et Modernes Moralisez et expliquer En sept sortes de Langue» par Mr. Pallavicini, Professeur des Langues Etrangeres. A Amsterdam, Chez Daniel de la Feuille. 1696. P. 5. Ил. 5.

[14] Van Veen О. AMORUM EMBLEMATA, FIGURIS AENEIS INCISA... Fig. P. 7.

[15] Перевод О.А. Светлаковой

Comme le miroir rend la face qui se mire

Toute telle qu’elle est: de mesme doibt l’amant

Se monstrer au dehors, comme au coeur il se sent:

Il faut que le penser ∫oit conforme à son dire.

Ibid. P. 6.

[16] Кисть правой руки, держащей зеркало, утрачена.

[17] Van Veen О. AMORUM EMBLEMATA, FIGURIS AENEIS INCISA... Fig. P. 113.

[18]Перевод О.А. Светлаковой

Amour aime l’obscur d’une grotte inombrée

Pour iouir souhait de ses plaisirs menus,

Et gouster la mercy de sa mere Venus.

Mieux nous gou∫te un morceau pris à la de∫robée.

 Ibid. P. 112.

[19] Возможно, для этого изображения резчик использовал эстамп из указанной выше книги Паллавичини «Любовные эмблемы и девизы» // Devises et emblemes d’amour Anciens et Modernes Moralisez…. Ил. 4 на с. 1.

[20] ГМЗ «Царское Село». Опись казенному имуществу по камерцалмейстерской части, находящейся в Старом дворце. Комнатная опись по Янтарной комнате III апартамента половины императрицы Марии Федоровны в бельэтаже Старого дворца. 1861. Л. 70.

[21] Григорович Д.В. Опись предметам, имеющим преимущественно художественное значение. СПб., 1888. С. 303.

[22] ГМЗ «Царское Село». Опись имущества апартаментов императрицы Марии  Федоровны в Старом дворце. Опись IV апартамента; Янтарная комната. 1917–1918. С. 32.

[23] Инвентарная книга № 4. Наличие музейных ценностей Екатерининского дворца-музея. 1940. Л. 59.

[24] Григорович Н.С. Художественный янтарь XVII – начала XX века из собрания Екатерининского дворца-музея. С. 59.

[25] Bernstein fur Thron und Altar. Das Gold des Meers in fürstlichen Kunst-und Schatzkammern. Herausgegeben von Wilfried Seipel. Wien, 2005–2006. Р. 106. В частной коллекции Лондона хранится подписной кабинет из слоновой кости, выполненный в 1705–1710 гг. Г. Турау совместно с Я. Доберманом, лицевая сторона которого также украшена композицией с изображением Венеры и Амура, выполненной по гравюре итальянского мастера О. Фьялетти.

[26] В Государственном Эрмитаже хранится восьмиугольная пластина прозрачного янтаря, повторяющая сюжет одного из медальонов (мостик, с идущими по нему охотником и собакой и здания северного типа). С.В. Кокорева датирует пластину концом XVII—началом XVIII в. как раз на основании аналогий с произведениями из собрания ГМЗ «Царское Село» – медальонов с гравированными сценами ларца Г. Турау и двухъярусного ларца М. Редлина. Пластина поступила в 1925 г. из собрания графини Е.В. Шуваловой (Балтийский янтарь в собрании Эрмитажа. Каталог выставки. СПб., 2002. Кат. № 42. С. 42).

[27] Григорович Д.В. Опись предметам, имеющим преимущественно художественное значение. С. 303.

[28] ГМЗ «Царское Село». Опись имущества апартаментов императрицы Марии  Федоровны в Старом дворце. Опись IV апартамента; Янтарная комната.  1917–1918. С. 32.

[29] Григорович Н.С. Художественный янтарь XVII – начала XX века из собрания Екатерининского дворца-музея. С. 13, 59.

[30] Без упоминания о ларце Турау (Григорович Н.С. Янтарная комната Ф.-Б. Растрелли; «Маленький музей» в Янтарной комнате // Янтарная комната. Взгляд через столетия. Каталог выставки. СПб., 2003. С. 74).

[31] Бенуа А.Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаветы Петровны. СПб., 1910. Приложение VI. С. 32.

[32] Архив ГЭ. Ф. I, Оп. V. Д. 22. 1905; Высоцкая Н. Документы о ценностях Несвижского замка в Эрмитаже // Вартаннэ 6. Мiнск, 1999. С. 180–226.

[33] Этот яркий эпизод Отечественной войны 1812 г. лег в основу литературного произведения: Мороз К.К. Тайна Несвижского замка. Воспоминания шляхтича Кшиштофа Яминского, близкого друга и боевого товарища князя Доминика, последнего прямого потомка великого рода Радзивиллов. Историческая повесть. Минск, 2011. Благодарю И.К. Ботт, указавшую мне на эту книгу.

[34] Павел Васильевич Чичагов (1767–1849). В 1807 г. получил чин адмирала. В 1802–1811 гг. занимал должность министра морских сил Российской империи. В Отечественной войне 1812 г., командуя Дунайской армией, объединился в сентябре в районе Луцка с 3-й армией генерала А.П. Тормасова и возглавил объединенные войска, которые должны были отрезать пути отхода наполеоновской армии и не допустив ее переправы через Березину. Но ошибки Чичагова и Витгенштейна помешали плану окружения противника. Однако общественное мнение России вину за это целиком возложило на Чичагова, который в феврале был отправлен в отставку. Считая это решение несправедливым, Чичагов в 1814 г. навсегда уехал за границу.

[35] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. Д. 22. 1905. Л. 56.

[36] Там же. Л. 62 об.

[37] Там же. Л. 60 об.–61 об.

[38] Там же. Л. 67 об.

[39] Там же. Л. 61 об.

[40] Там же. Л. 63.

Вокруг сокровищницы князей Радзивиллов и истории ее разграбления существует легенда, описанная в исторической повести. Как утверждал автор, фамильная скарбница, в которую входила (помимо множества сундуков с золотыми монетами), бесценная реликвия рода – 12 скульптур апостолов в натуральную величину, отлитых из чистого золота, так и не была найдена. Управляющий замком по договоренности с князем взорвал подземный ход, ведущий в помещения, где находились родовые сокровища. Казаки, не добившись от управляющего никаких сведений, повесили его на въездных воротах замка. Пришедшие позже в Несвиж регулярные русские войска во главе с генералом Тучковым пытались искать сокровища, но их усилия оказались тщетными (Мороз К.К. Тайна Несвижского замка. С. 112–113.

[41] Адьютант адмирала Чичагова Мофет подтверждал, что опись упоминаемым драгоценностям была сделана в замке и на походе, и что вещи были сданы генералу Рахманову (Архив Государственного Эрмитажа. Ф. I, Оп. V. Д. 22. 1905. Л. 69 об.).

[42] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. Д. 22. 1905. Л. 69, 69 об.

[43] Там же. Л. 74.

[44] Там же. Л. 62 об.

[45] Там же. Л. 58.

[46] Там же. Оп. 17. Д. 75 (87). Документы о подготовке к передаче музейных предметов Польше (акты, справки, заключения и др.). 03.07. 1923–12.05.1925. Указание на это дело я встретила в статье: Высоцкая Н. Документы о ценностях Несвижского замка в Эрмитаже. С. 180–226.

[47] Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 17. Д. 75 (87). Л. 101.

[48] Там же. Л. 33 об. , 90.

[49] Там же. Л. 31, 33, 90 об., 94.; Высоцкая Н. Документы о ценностях Несвижского замка в Эрмитаже. Л. 208, 211, 212, 216.

[50] РГИА. Ф. 468. Оп. 14. Д. 1848. 1905. Л. 8. «По ходатайству Княгини Радзивилл о возврате ей вещей, взятых в 1813 году в Несвиже из замка князя. Раздивилла».

[51] 18 апреля 1836 г. статский советник Седогир (?) по предписанию № 1292 от 17 апреля отобрал ряд предметов князя Радзивилла, хранящихся в кладовых Камеральной части Кабинета Его Величества для «Собственного Арсенала Его Величества». Выбранные вещи были представлены министру императорского Двора. На рапорте министром отмечено: «…исполнить по назначению в реестре 20 апреля 1836 года» (РГИА. Ф. 468. Оп. 5. Д. 253. Л. 119. Реестр настольный и входящий высочайшим указам 2-го отделения Кабинета Его Императорскаго Величества на 1836 год. Часть 1).

[52] Там же. Л. 8, 8 об. Утверждение В. Герловского, что ларец был выполнен по заказу князей Радзивиллов, так как был вывезен из их родового замка (Gierlowski W. Bursztyn i gdanscy bursztynnicy. Gdansk, 1999. P. 49), нельзя считать доказанным до тех пор, пока не будет найдет подтверждающий документ. Большую помощь в этом вопросе могли бы оказать старинные инвентарные книги коллекций Радзивиллов из собраний Несвижа. Однако, как отмечали сотрудники Эрмитажа еще в 1925 г., «хотя несвижские инвентари 1787 и 1809 годов и являются очень ценным подсобным материалом, <…> они, во-первых, не дают указаний на то, что именно было в 1813 г. вывезено, а во-вторых, не могут даже служить точным документом, определяющим наличность сокровищницы в момент вывоза (Архив ГЭ. Ф. I. Оп. 17. Д. 75 (87). Л. 103). Многие из этих вещей, хотя и находившиеся во владении этого дома, не могут быть названы «Радзивиловскими» в полном смысле слова, так как они перешли к Радзивилам от других, не менее выдающихся литовских и польских родов. Так, часть этих предметов поступила через сестру польского короля и великого князя литовского Яна III Собеского Екатерину Собесскую, жену Михаила Казимира Раздзивилла (Архив ГЭ. Ф. I. Оп. V. Д. 22. 1905. Л. 16 об.).

[53] Приход и расход вещам, поступившим в 1802 году из Михайловского замка, а в 1813 году Несвижского замка князя Радзивилла 1832, 1833, 1834, 1835 и 1836 гг.» (РГИА. Ф. 468. Оп. 5. 1832–1836. Д. 251).

[54]РГИА. Ф. 468. Оп. 5. 1832–1836. Д. 251. Л. 9, 11.

[55] Там же. Л. 9.

[56] ГМЗ «Царское Село». Опись имуществу в Старом дворце. Б. д. (Нач. в 1825 г.?). Л. 110 об.

[57] Там же.

[58] Григорович Н.С. Опись предметам, имеющим преимущественно художественное значение. С. 13, 59.

[59] ГМЗ «Царское Село». Опись казенному имуществу, находящемуся в III апартаменте; Янтарная комната. 1861. Л. 70. «Шкатулка янтарная, с подъемною крышкою, горкою – на верху коей группа изъ женщины и мальчика, оклеенная внутри и на крышке малиновым бархатом, на 4-х ножках; длин. 9/14 верш., шир. 5 ¾ верш., выш. 6 ½ верш., с повреждением».

[60] РГИА. Ф. 487. Оп. 21. 1833. Д. 577. Л. 3, 4. Указание на эту опись я нашла в книге: Воронов М.Г., Кучумов А.М. Янтарная комната. Шедевры декоративно-прикладного искусства из янтаря в собрании Екатерининского дворца-музея. С. 247.

[61] На прилагаемом к вещам отношении № 2128 от 15 мая 1836 г. расписка  комиссара  Прозорова: «Означенные вещи получил 19 мая 1836 года» // РГИА. Ф. 487. Оп. 8. 1836. Д. 6108. Л. 21, 21 об., 22 об.

[62] РГИА. Ф. 487. Оп. 8. 1836. Д. 6108. Л. 23.

[63] РГИА. Ф. 487. Оп. 8. 1836. Д. 6108. Л. 25.

Янтарные ларцы были внесены в «Опись мебели, вещам и уборам по Царскосельскому Старому Дворцу. Поступаемым по предписаниям Царскосельского Дворцового Правления» 23 мая 1836 года (РГИА. Ф. 487. Оп. 21. 1833-1860. Д. 561. Л. 2об, 3).

 

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта