RUS / ENG На главную
Поиск по сайту
Гостевая книга Карта сайта
Екатерининский дворецЕкатерининский паркАлександровский дворецАлександровский парк

«СОХРАНИТЬ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОЯНИЕ...»

Автор: В.Ф. Плауде,
старший научный сотрудник, хранитель фотонегатеки

Эвакуация музейных ценностей в годы Великой Отечественной войны имеет огромное значение для пригородных императорских и великокняжеских резиденций Санкт-Петербурга. Сохраненные музейные экспонаты по сей день украшают интерьеры дворцов Пушкина, Павловска, Гатчины, Петродворца. Сегодня не все знают, что за видимой красотой –  непосильный труд десятков людей по сохранению того, что мы сейчас имеем.

С первых дней войны сотрудники Дворцов-музеев г. Пушкина приступили к упаковке картин, гравюр, люстр, мебели, которая проводилась одновременно с консервацией архитектурных памятников. Труд был напряженным: в Предцерковном зале Екатерининского дворца и в южной части здания, где находились реставрационные мастерские, коллектив сотрудников, в основном женщины, упаковывал в деревянные ящики, грузил и отправлял вглубь страны бесценные коллекции, в первую очередь живопись и предметы декоративно-прикладного искусства. Коллектив был малочисленный – в первые два месяца войны многие работники музея, экскурсоводы и реставраторы были мобилизованы в армию и на оборонительные работы[1].

Существовал официальный план эвакуации – по утвержденному списку только 303 экспоната из 72 554 «великолепных произведений XVIII века <…> XIX века <…>, типичных примеров дворянского быта своей эпохи», находившихся в Екатерининском и Александровском дворцах[2], подлежали эвакуации. Предметы из перечня, разработанного еще в 1936 г., были упакованы всего за два дня, далее, в течение 83-х дней, – упаковывалось все остальное, что удалось спасти. А. М. Кучумов вспоминал: «Проходя по залам, снимал с полок, панелей, столов шкафов те вещи, которые можно упаковать и отправить»[3]. Не хватало ящиков и упаковочной стружки, поэтому использовали сундуки, в которых хранились императорские костюмы и мундиры, а для сохранения хрупких вещей использовали шелковые платья, шарфы и другие предметы туалета, принадлежавшие семье последнего российского императора.

30 июня 1941 г. с первой партией экспонатов уехали А. М. Кучумов и А. М. Кучумова[4]. 6 июля, со второй партией, – Г. Д. Нетунахина[5]. 13 июля, с третьей – З. М. Скобликова[6].

В число предметов, эвакуированных в первую очередь, вошли наиболее ценные экспонаты, в том числе, изделия из драгоценных металлов, две итальянские мозаики из Агатовых комнат, бюро Веретенникова, планы и чертежи царскосельских строений. Вторая и третья партия включали ценные предметы из бронзы и мебель.

Экспонаты первой, второй и третьей очереди были отправлены в г. Горький, где разместились в здании Областного краеведческого музея. Однако, к октябрю 1941 г. Горький превратился в прифронтовой город, участились налеты вражеской авиации. 8 ноября предметы из пушкинских музеев были погружены в вагоны и отправлены в Томск, а оттуда – в Новосибирск[7].

Работа по упаковке экспонатов четвертой и пятой очереди продолжалась с 15 по 19 августа. Эта работа не была засекречена и происходила в условиях, когда прошло большое сокращение штатных сотрудников. В Екатерининском дворце-музее осталось два научных сотрудника, в Александровском дворце-музее – ни одного, и отбор вещей производил непосредственно заместитель директора[8] и заведующий жилсектором В. И. Иванов, который и возглавил транспорт четвертой очереди из Александровского дворца-музея[9]. С пятой очередью[10] в г. Сарапул уехала экскурсовод Александровского дворца Е. Н. Матвеева[11].

Шестую партию с 1 по 10 сентября доставляли на грузовых машинах в Исаакиевский собор[12]. Туда же были свезены ящики с экспонатами из пригородных дворцов, которые были уже погружены в вагоны, но застряли на станции «Сортировочная», предоставляя право прохода по путям военным составам. Часть вагонов с коллекциями Петергофа хранилась в пакгаузах Московской товарной станции до конца войны[13].

16 сентября вечером Т. Ф. Попова[14], Е. А. Турова[15], В. В. Лемус[16] пришли в Исаакиевский собор. 17 сентября фашистские войска заняли г. Пушкин.

Еще 15 июля 1941 г. Государственный Антирелигиозный музей (б. Исаакиевский собор), Музей истории Ленинграда, Летний сад и Сад МОПРа[17] были соединены в Объединенное хозяйство музеев (ОХМ), директором которого назначили Е. И. Лединкину.  Пригородные дворцы также вошли в Объединенное хозяйство; все его сотрудники были переведены на казарменное положение.

Приказом № 3 от 25 октября 1941 г. утвердили штат  хозяйства, по которому должны были числиться два старших научных сотрудника и один научный сотрудник[18]. По одному научному сотруднику, кроме директора, было разрешено оставить в каждом из вошедших в объединение музеев..  Сохранились должности завхоза, бухгалтера, истопников, сменных сторожей. Остальные сотрудники пригородных музеев должны были быть уволены[19].

На плечи всех сотрудников легла огромная, тяжелая физическая  работа по передвижению ящиков и проветриванию экспонатов. Южный портик собора очень скоро пришлось зашить фанерой, чтобы уберечь проветриваемые шедевры от посторонних глаз.

В годы блокады Ленинграда главным было не потерять желание жить. Любая возможность творческого труда – были ли это поквартирные обходы закрепленных за сотрудниками адресов[20] для защиты от гибели и порчи ценных частных собраний, организация выставок монументальной пропаганды в блокадном городе, или начатый еще до снятия блокады подбор экспонатов для выставки «Героическая защита Ленинграда» в Соляном переулке[21], давали силы и веру в победу.

С огромными трудом выехавшая из города в марте 1942 г. В. В. Лемус написала Е. Л. Туровой из Сарапула: «Эвакуация может быть понята только тем, кто имел счастье купить себе жизнь за такую высокую цену»[22].

Сухие строчки документов точно фиксируют обязанности сотрудников, достижения и потери. «Выбор здания собора под музейное хранилище себя оправдал, несмотря на многочисленные попадания снарядов в здание последнее устояло – музейные ценности не пострадали, но явилась другая опасность для вещей – чрезмерная влажность и отсутствие вентиляции (заложены окна). Для того чтобы спасти ценности, могущие пострадать и погибнуть, коллектив музейных работников проделал поистине героическую работу, вывезя ящики с уникальными тканями, живописью, мебелью и др. предметами в Эрмитаж, Академию художеств, Музей города, Дом Занимательной науки… в целях большей безопасности рассредоточив фонды в виду меньшей устойчивости названных хранилищ»[23].

Одновременно с созданием ОХМ была создана Дирекция Центрального хранилища с филиалами в г. Горьком (позже – в Новосибирске) и г. Сарапуле. И. о. заведующего хранилищем в Сарапуле на период перевозки был назначен заместитель начальника УКППЛ В. П. Костин, а с мая 1943 г. – демобилизованный из армии М. А. Легздайн[24].

  

В Сарапуле, так же как и в Новосибирске, велась постоянная работа с художественными предметами из дворцов-музеев: ящики распаковывались и составлялись акты о наличии и сохранности вещей; проводилась их профилактическая обработка и контроль за температурой и влажностью. По обеспечению условий хранения музейщиков консультировали специалисты самого высочайшего уровня, например, научный руководитель реставрационных мастерских Государственной Третьяковской галереи профессор А. А. Рыбников и профессор В. Ф. Левинсон-Лессинг. В Новосибирске, где в здании театра оперы и балета были размещены тысячи экспонатов из Москвы, Ленинграда, Новгорода, Севастополя и других городов, регулярно организовывались выставки предметов из бесценных коллекций.

В январе 1944 г., вскоре после освобождения г. Пушкина, была организована первая поездка научных сотрудников пригородных дворцов на родные пепелища. После въезда в Пушкин все замолчали, подавленные увиденным, в гнетущей тишине раздался почти отчаянный вскрик Туровой «Слава Богу, Руина цела!». По иронии, Башня оказалась самой целой руиной в Пушкине.

С марта 1944 г. обсуждались различные варианты проектов использования разрушенных пригородных дворцов. То, с каким трудом удалось отстоять идею возрождения дворцов, передают материалы стенографического отчета научно-технической конференции, посвященной реставрации этих памятников, проходившей 21 и 22 марта 1944 г.[25].

Несмотря на сложности, коллективу дворцов-музеев г. Пушкина вопрос об их будущем мыслился ясно и однозначно. Почти сразу после первой поездки к разрушенным дворцам в январе 1944 г. и. о. директора дворцов-музеев была назначена Е. А. Турова, вместе с которой начала работу по сбору утраченных вещей Е. В. Абрамович[26], вернулся с фронта и сразу же принялся за аналогичную работу А. И. Черно[27]. Сотрудники, принятые на появившиеся в штате 1944 г. новые должности, –  инвентаризатор-хранитель Л. В. Емина[28], рабочий по сбору ценностей Е. С. Гладкова[29], чертежница Н. Д. Алексеева, целиком были подчинены сохранению того, что осталось от дворцов и павильонов и розыску того, что могло быть найдено на территории дворцов и парков.

К 1947 г. штатный персонал хранилища должен был состоять из 60 человек и был рассчитан, в основном, на работы по хранению и консервации коллекций. Половину (30 человек) составляли заведующие секциями, научные сотрудники, реставраторы и помощники реставраторов; вторую половину – музейные рабочие, вахтеры охраны и административно-хозяйственный персонал. Фактически на 1 января 1948 г. научных сотрудников было 15 человек, из них 10 – с незаконченным высшим и средним образованием[30]. Недостаток специального образования компенсировался большим практическим опытом в вопросах хранения и длительным музейным стажем. Работу приходилось выполнять весьма своеобразную, и не всегда научно-исследовательскую.

Из разбираемых свалок строительного мусора выбирались все фрагменты архитектурных элементов (каминов, дверей, резьбы, бронзовой фурнитуры), снимались кальки и прориси, велась фотофиксация. Одновременно те же сотрудники вели работу по подсчету ущерба, нанесенного захватчиками. Параллельно они же вели научно-исследовательскую работу по сбору материалов к проектам воссоздания убранства сохранившихся залов Екатерининского дворца (ответственная Г. Д. Нетунахина) и полного восстановления Александровского дворца как историко-художественного музея (ответственные Е. А. Милославова, Е. Л. Милованович, А. М. Кучумова). Составлялись развернутые планы довоенного убранства двух царскосельских дворцов с отметками об утратах предметов; оказывалась помощь в восстановлении Ленинграда и пригородных музеев. Сотрудники Кабинета графики (Н. Д. Соколова,А. И. Черно) подбирали иконографические материалы для других проектов, занимались поиском и новым комплектованием книжного фонда. Только в 1947 г. было обработано 70 тыс. томов книг и 8 тыс. музейных предметов, возвращенных из-за границы. К октябрю 1951 г. в Научно-вспомогательный кабинет Екатерининского дворца было сдано 76 исторических справок и 12 тематических картотек на 2 806 карточек с архивными выписками[31].

Одним из ведущих направлений в деятельности Центрального хранилища стала экспозиционно-выставочная работа. Отдел, занимавшийся подготовкой выставок, возглавила В. В. Лемус. Только на выставке «Русский художественный фарфор», открывшейся в Церковном флигеле Екатерининского дворца в 1947 г., экспонировалось 2 000 уникальных предметов, представляющих огромную художественную ценность[32].

Решением Совета Народных Комиссаров СССР от 22 мая 1943 г. за № 571 Ленинградскому хранилищу с филиалами с г. Новосибирске и Сарапуле, как обладавшему одной из самых ценных в Советском Союзе художественной коллекцией, было присвоено звание музея категории союзного значения наряду с пятью самыми крупными музеями страны – Эрмитажем, Третьяковской галереей, московским Музеем изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, московским Музеем новой западной живописи, а также, московским Музеем восточной культуры.

В начале 1944 г. встал вопрос о подготовке зданий, где могли бы быть сосредоточены все музейные фонды, подлежащие возвращению из тыла, и временных хранилищ Ленинграда. Из всех зданий, которыми располагало Управление по делам искусств (позднее – Городской отдел культурно-просветительской работы), наиболее подходящим оказался Александровский дворец в г. Пушкине – единственный сохранившийся из многих дворцов. Наличие необходимых помещений полезной площади (15 600 м²), коридорная система планировки, этажность, удобная система входов, выходов, запасных лестниц, первоначальное техническое оборудование зданий (центральное отопление и приточно-вытяжная вентиляция, пожарный водопровод), а также наличие прилегающего садового участка для проветривания фондов, полностью отвечали требованиям музейного хранения.

В связи с тем, что в 1944 г. не удалось получить подрядную организацию для восстановления кровли дворца, переезд туда всех фондов хранилища был перенесен на 1945 г. Музейные фонды Новосибирского филиала, возвращенные в Ленинград в декабре 1944 г., временно были размещены в Исаакиевском соборе (фарфор, бронза) и Музее города (живопись, ткани, мебель и графика), а также временном хранилище, снятом в аренду до 1 декабря 1945 г., где были собраны все музейные ценности из других временных хранилищ (Эрмитажа, Академии художеств, Дома занимательной науки и др.).

Реэвакуация музейных ценностей из г. Сарапула происходила непосредственно в Александровский дворец, туда же в 1945 г. были перевезены ценности из Исаакиевского собора и Музея города. Итогом этой работы стало создание музейного фонда, включавшего свыше 150 000 экспонатов[33].

  

За несколько послевоенных лет были полностью расчищены парки и практически подготовлены к реставрации дворцы и парковые сооружения. Но в 1946 г. Александровский дворец был передан Институту русской литературы АН СССР, а в 1950 г. в Москве было принято решение о приспособлении здания Екатерининского дворца под военно-морское училище. Год спустя, в 1951 г., Александровский дворец был передан в бессрочное пользование Военно-морскому ведомству. Экспонаты Центрального хранилища музейных фондов разместили в Екатерининском дворце и бывшей Дежурной конюшне.

В 1956 г. по завершении основного объема реставрационных работ в Павловском дворце-музее, решением Ленгорисполкома от 10 мая 1956 г. и постановлением Совета Министров РСФСР от 4 июня 1956 г. Центральное хранилище музейных фондов пригородных музеев было объединено с Дирекцией Павловского дворца-музея и реорганизовано в «Дирекцию парка и музея художественного убранства русских дворцов конца XVIII – начала XIX века».

В 1959 г. после проведенных реставрационных работ открылись первые залы Екатерининского дворца, и многие спасенные в войну шедевры вернулись на свои исторические места. Сохранить это национальное достояние в условиях военного времени оказалось делом очень сложным, поэтому оправдана наша гордость за то поколение музейных работников, которые в далекие 40-е смогли его сберечь для потомков.


[1] Так, 4 августа в народное ополчение вступил директор В. И. Ладухин и его заменил А. И. Петров.

[2] Екатерининский и Александровский дворцы-музеи находились в подчинении Управления дворцами-музеями и парками г. Пушкина.

[3] Кучумов А. М. Статьи. Воспоминания. Письма. СПб. 2004. С. 65

[4] Анна Михайловна Кучумова (1910–1993) – с 1933 по 1940 г. – научный сотрудник Екатерининского дворца-музея, с мая 1941 по август 1941 – штатный экскурсовод Екатерининского дворца-музея; в сентябре 1941 зачислена сопровождать груз музея в г. Горький, с февраля 1942 – научный сотрудник музея-хранилища Ленинградских дворцов в г. Новосибирске, с августа 1944 – старший научный сотрудник Ленинградского филиала хранилища пригородных дворцов, с 1949 г. зав. отдела культурно-просветительской работы культотдела Исполкома г. Пушкина, с 1951 г. – и. о. главного хранителя дворцов-музеев и парков г. Пушкина, с июля 1952 – старший научный сотрудник Центрального хранилища музейных фондов, с мая 1953 по июнь 1954 – инструктор отдела пропаганды Пушкинского райкома КПСС, с февраля 1955 – библиотекарь Павловского дворца-музея, с сентября 1955 – научный сотрудник Центрального хранилища музейных фондов, с августа 1956 по ноябрь 1965 – старший научный сотрудник Павловского дворца-музея.

[5] Галина Дмитриевна Нетунахина (1905–1988) – литературовед, с 1934 – экскурсовод, научный сотрудник, в 1941 г. – заведующая Екатерининским дворцом-музеем; принимала участие в эвакуации музейных ценностей. С 1942 по 1944 – ответственный хранитель Новосибирского хранилища музейных ценностей, вывезенных из Ленинграда. В 1944 г., после отъезда в Ленинград А. М. Кучумова, – директор музея-хранилища в Новосибирске. С декабря 1944 г., по возвращении в Ленинград, работала в должности главного ученого хранителя Отдела музеев и памятников Управления по делам искусств Ленгорисполкома. После ликвидации отдела музеев, с июня 1945 по январь 1947 – главный хранителя ЦХМФ в г. Пушкине. С января 1947 – заведующая отделом Некрополя Музея городской скульптуры, с января 1952 по 1963 г. – директор этого музея. Последнее место работы – заместитель начальника Производственной группы по охране и эксплуатации памятников истории и культуры.

[6] Зинаида Михайловна Скобликова (1902–?). В 1932–1938 гг. – экскурсовод Екатерининского дворца-музея, в 1939–1941 – научный сотрудник-инвентаризатор Екатерининского дворца-музея, затем ответственный хранитель фондов и библиотеки. В июле 1941 была командирована сопровождать музейные ценности в г. Горький, затем ответственный хранитель ЦХМФ в Новосибирске; с 1945 г. ответственный хранитель фонда № 1 в Ленинграде, затем старший научный сотрудник дворцов-музеев в Ораниенбауме.

[7] Фонд рукописных материалов ГМЗ «Царское Село». Лемус В. В. Историческая справка об эвакуации музейных ценностей из г. Пушкина. 1941–1945. С. 20.

[8] Т. Ф. Попова. См. прим. 14.

[9] Партия была отправлена 20 августа.

[10] Партия была отправлена 22 августа.

[11] ЦГАЛИ СПб. Ф. 486. Оп. 1. 1941. Д. 108. Л. 6 об.

[12] Антирелигиозный музей, входивший в систему УКППЛ (Управление Культурно-просветительными предприятиями Ленинграда).

[13] ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1. Д. 85. Л. 1.

[14] Тамара Федосьевна Попова (1904–1980) в 1941 г. заместитель директора по научной работе; участвовала в эвакуации музейных ценностей летом 1941 г.

[15] Евгения Леонидовна Турова (1911–1971). С февраля 1935 г – экскурсовод, с 1939 – научный сотрудник, хранитель архитектурных сооружений Екатерининского парка, сентябрь 1941 – июль 1942 г. – научный сотрудник, хранитель музейных фондов г. Пушкина дирекции Пригородных дворцов музеев в Объединенном хозяйстве музеев в Исаакиевском соборе; с июля 1942 по октябрь 1943 г. по командировке райкома ВКП(б) – комиссар, затем – замполит оборонной трассы Октябрьского района (Карельский перешеек); в перерывах между командировками продолжает выполнять обязанности научного сотрудника Отдела музеев и парков УКППЛ; с октября 1943 г. – научный сотрудник Дирекции пригородных дворцов-музеев; февраль 1944 – июль 1944 – и. о. директора, с июля 1944 по апрель 1945 – директор Дворцов-музеев г. Пушкина; май 1945 – январь 1948 – инспектор Сектора музеев г. Пушкина; январь 1948 – октябрь 1951 – главный хранитель дворцов-музеев г. Пушкина, с октября 1951 – и. о. директора ЦХМФ; с августа 1952 г. – главный хранитель дворцов-музеев г. Пушкина; с декабря 1955 г. по ноябрь 1971 – старший научный сотрудник Ленинградского музея городской скульптуры.

[16] Вера Владимировна Лемус (1905–1987) – методист по экскурсионной работе, с 3 июня 1941 г. – научный сотрудник хранилища музейных фондов в г. Сарапуле, с ней в Сарапуле работала в должности старшего научного сотрудником сестра Нина Владимировна Лемус.

[17] В 1922 г. Михайловский сад был переименован в сад Международной организации помощи борцам революции (МОПР).

[18] ЦГАЛИ СПб. Ф. 329. Оп. 1. Д. 1. Л. 3–3 об.

[19] 24 ноября Е. Л. Турова была зачислена рабочим при кладовой по Объединенному хозяйству музеев.

[20] Например, за Е. Л. Туровой были закреплены квартиры Л. Г. Яцевича (Столярный пер., д. 22, кв. 18), Н. Н. Дмитриевой (Дровяной пер., д. 23, кв. 12), Ю. Ф. Стравинского (ул. Глинки, д. 3).

[21] Выставка была полностью уничтожена вскоре после войны.

[22] Письмо из личного архива Е. Л. Туровой.

[23] ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1. Д. 85. Л. 1.

[24] Михаил Александрович Легздайн (1898–?), с 1июня 1942 г. – директор хранилища музейных фондов Ленинградских дворцов-музеев. С 1 сентября 1945 по 26 ноября 1947 – директор Музея истории города Ленинграда; затем и. о. заместителя директора музеев Петродворца (с 26 ноября 1947 по 3 августа 1949).

[25] Из выступления профессора Г. Г. Гримма об Александровском дворце: «Если говорить о воссоздании раннего русского модерна (а этот вопрос напрасно вызывает презрение, но это явление пройдет, и модерн будут ценить и будут ставить наряду с интересными явлениями искусства), то Александровский дворец к лучшим произведениям не относится… и восстановление с точки зрения художественной не представляется имеющим смысл. Историческая бытовая сторона не восстановима, а в остальном восстановление не имеет смысла, чтобы изучать по нему модерн.

Председатель: Как Вы относитесь к восстановлению анфилады в пушкинском дворце?

Гримм: Это будет не Растрелли, это не нужно.

Председатель: Как Вы смотрите на устройство Дома Отдыха в Александровском дворце?

Гримм: …во всяком случае, здесь не должно быть помещений музейного порядка». ЦГАЛИ СПб. Ф. 486. Оп. 1. Д. 118. Л. 23 об., 24, 24 об.

[26] Екатерина Васильевна Абрамович (1908–1964) (с 1947 г. после замужества Литвиненко) – до 1941 г. штатный экскурсовод Екатерининского дворца-музея, с сентября 1941 по лето 1942 г. работает в Объединенном хозяйстве музеев в Исаакиевском соборе, в 1944 г. – заместитель директора Дворцов-музеев и парков г. Пушкина, с мая 1945 по 1947 г. – научный сотрудник ЦХМФ, с 1947 по 1964 г. – научный сотрудник Музея Революции в г. Москве.

[27] Александр Ильич Черно – сын начальника кузнечного цеха Невского машиностроительного завода И. И. Черно, представителя дореволюционной рабочей элиты и одного из первых Героев Социалистического Труда. В юности несколько лет работал чертежником. В 1936 г. пришел на работу в Царское Село на должность штатного экскурсовода. Участвовал в подготовке эвакуации Екатерининского дворца-музея. С 10 ноября 1941 по 11 января 1944 г. служил в Советской Армии. Участвовал в обороне на Московском направлении, в 1942 г. был ранен. С 15 июля 1944 по 1 июня 1945 г. – старший научный сотрудник в хранилище Александровского дворца-музея. Со 2 июня 1945 по 10 мая 1948 г. – старший научный сотрудник ЦХМФ. С 3 июля 1948 по 10 ноября 1952 г. – экскурсовод Городского экскурсионного бюро. С 25 января по 31 декабря 1953 г. работает по договору с ЦХМФ. Со 2 сентября 1953 по 1 февраля 1956 г. – научный сотрудник Государственной Инспекции по охране памятников Управления по делам архитектуры Ленгорисполкома. С 16 октября 1956 по 29 августа 1969 г. – научный сотрудник Музея городской скульптуры.

[28] Цира Вульфовна Емина (1919–1998). В апреле 1944 г. была зачислена в штат Дирекции дворцов-музеев и парков г. Пушкина на должность инвентаризатора хранилищ, затем – старшего научного сотрудника. В 1972 г. переведена заведующей экскурсионным сектором, в 1974 г. уволена, в связи с уходом на пенсию. С 1976 по 1986 г. работала во Дворцах-музеях и парках г. Пушкина по договору.

[29] Елена Сергеевна Гладкова (1909–1981). В августе 1944 г. была зачислена в штат Дирекции дворцов-музеев и парков г. Пушкина на должность рабочей, затем, на должность научного сотрудника и старшего научного сотрудника. В марте 1947 г. переведена в ЦХМФ на должность заведующей секцией хранения и реставрации. С 1955 по 1967 – главный хранитель Дирекции дворцов-музеев и парков г. Пушкина. В ноябре-декабре 1967 – главный хранитель парков. С 1968 по 1973 работала лепщиком в Специальных научно-реставрационных производственных мастерских.

[30] ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1. Д. 86. Л. 16.

[31] ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1. Д. 86. Л. 1–22.

[32] ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1. Д. 86. Л. 22

[33] Только на территории Ленинградской области, Эстонии и Латвии в 1945 г. было найдено и возвращено 15 328 предметов, в том числе живописных произведений русских и иностранных художников – 916, предметов мебели XVII–XIX вв. – 260, фарфора – 35, скульптуры – 20, графических материалов – 4 339, книг – 1 203, утвари серебряной и медной – 68, камей XVIII в. – 7 986, негативов Павловского дворца – 2 500 (ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1. Д. 85. Л. 3).

© Государственный музей-заповедник Царское Cело. Правила использования материалов сайта